Заснуть и проснуться, когда все кончится, когда все станет как прежде или даже лучше. Проснуться и увидеть, что мама не уходила, что отец не женился во второй раз, что по воскресеньям они весело смеются на кухне, пока вместе готовят завтрак, а потом отец берет меня на рыбалку… И мы снова вместе – навсегда. Но отгородиться от реальности удалось ненадолго: через пару минут я оказался у тоннеля Квинс-Мидтаун. Пройти через тоннель было нельзя, а внутри творилось такое, о чем я не хочу ни говорить, ни вспоминать. Наверное, именно через тоннель пытались
покинуть
Манхэттен тысячи людей, и там их нагнал огненный шар.
Более страшную смерть было трудно представить. Из тоннеля все еще шло тепло, пахло горелым пластиком, паленой резиной, бензином и еще пахло… Не в силах выносить эту вонь, я развернулся и побежал прочь.
Не замечая дороги, я бежал на юг, выставив над головой пистолет. Боже, как хотелось сейчас встретить тех, кто натворил все это. Я остановился, только когда во рту у меня появился привкус крови, попытался отдышаться.
Из глаз полились слезы. Умывшись водой из бутылки, я вновь двинулся вперед. Ноги устали, рюкзак казался страшно тяжелым. Сил не было. Я ступал по снегу… Было невыносимо одиноко и хотелось лишь одного: разрядить обойму в виновного.
11
Я медленно шел через центральную площадь Стейвесанта, совершенно не соображая, где я и зачем. Просто шел и слушал, как скрипит под ногами снег. Этот звук напоминал мне о детстве, но я никак не мог понять о чем именно. На противоположной стороне площади стояли жилые дома из красного кирпича, но, несмотря на свою одинаковость, они производили совсем не такое впечатление, как идиотские бутафорские домишки в фильме «Шоу Трумэна»
[3]
.
Это были высокие, надежные и внушительные дома, так называемые браунстоуны, построенные еще в середине XX века, а то и раньше. Казалось, что деревья перед домами растут вверх ногами, их обнаженная крона напоминала густые корни. От каждой толстой ветви отходили веточки потоньше, а от тех – совсем тоненькие, и все они тянулись к небу в стремлении жить.
Минут пять я пытался вспомнить название такого способа размножения, ведь мы это проходили в школе. Потом наконец плюнул, чтобы не терять времени.
Присев на край замерзшего фонтана, я открыл рюкзак и обнаружил в нем небольшую книжицу. Прочитал название на обложке: «Сиддхартха» Германа Гессе. С одной стороны, странно, а с другой – я почти ждал чего-то подобного. В книжке лежала записка от Анны: «Это любимая книга моего отца.
