Он что–то говорит, но я поворачиваюсь спиной и ухожу…
– Что? Сдулся? – орет он мне вслед.
Я возвращаюсь. Бросаю. Мяч отскакивает от щита, делает круг по кольцу и соскальзывает внутрь.
На площадке тишина.
– Пакуйте чемоданы, – говорю я.
ББ как волчок крутится с мячом, бросает сверху и с криком виснет на корзине. Толпа орет и беснуется. ББ возвращается на лицевую линию.
Он стоит и набивает мяч.
Наши взгляды встречаются. Состязание давно потеряло связь со спортом. Ненависть, вот что движет нами. Этот бросок может стать для него последним.
Если он попадет в корзину, то следующий бросок может стать последним для меня. Ошибиться нельзя. Меня мутит. Скоро все решится.
Один – два. Прыжок. Попал.
Мой бросок.
Если ты боишься проиграть, ты проиграешь, потому что боишься.
Я выхожу на линию.
Калеб перехватывает у меня мяч.
– Что, думал отделаться от меня? – спрашивает он.
26
Я пришел в себя на носилках в медицинской палатке. Вокруг на глазах рос палаточный городок; ни на секунду не смолкал гул вертолетов, садившихся и взлетавших.
Через прозрачные стенки было видно, какая в лагере творится суматоха. Сотни людей в форме озабоченно сновали туда–сюда: кто с оружием, кто с каким–то оборудованием.
Врачи подскочили ко мне почти в тот миг, когда я открыл глаза. Все вели себя очень вежливо и заботливо. У меня взяли кровь на анализ, затем сняли, предварительно разрезав, одежду, завернули меня в серебристое покрывало и укрыли сверху обычным одеялом. Медсестра заново перевязала мне руку и поставила капельницу.
Хотелось взбунтоваться: зачем они испортили вещи, ведь это Пейдж их выбрала. Хотелось расспросить про остальных. Про Калеба.
Тем временем военные устанавливали вдоль периметра забор из проволочной сетки, которую сгрузили с вертолетов в огромных рулонах; обустраивали пулеметные огневые точки. Мне показалось странным, что они возводят настоящую крепость, готовую к обороне. Зачем? К чему они готовятся? Собираются ли выходить на улицы, помогать? Только вот что они теперь смогут? Почему пришли так поздно?
Я увидел своих друзей: они, стоя в ряд перед людьми в военной форме, отвечали на их вопросы.
Некоторые военные снимали происходящее на камеры. Пара человек в гражданском были, скорее всего, с телевидения. В углу большой палатки, над которой установили огромную спутниковую тарелку, они водрузили один на другой несколько мониторов, а толстые кабели подвели к большому зеленому генератору.
