Несколько ребят тихонько сидели в уголке с листками и ручками – похоже, для них урок закончился, зато группа взрослых и пара детей о чем–то яростно спорили с учителем, задавая вопросы, выкрикивая, а тот с готовностью слушал их и давал ответы."
"– Он вчера пришел, – шепнула мне Пейдж.
Я стоял, прислонившись к дверному косяку.
– Так они не зомби? – спросил кто–то.
– Думаю, нет. Во–первых, у зомби не растет борода, – ответил учитель и выжидающе замолчал. Затем хохотнул, и все тоже рассмеялись. Он определенно нравился мне.
– Зомби не существуют на самом деле, ну, или они почти все вымерли, – продолжил он, и снова в классе раздался смех. – А если серьезно, то я не знаю, что произошло с этими людьми. Конечно, у меня есть версии и кое–какие мысли, но нет доказательств. Поэтому давайте говорить о том, что мы знаем наверняка.
– Это вирус Шатни.
Учитель рассмеялся.
– Меньше смотри телевизор, мальчик. Еще варианты?
– Это была атака с использованием биологического и обычного оружия.
– Верно, это была атака.
– А кто напал?
– Мы не знаем…
– Уверен, это…
– Уверенности быть не может. У каждого есть мнения и предположения. Поэтому давайте говорить о том, что известно наверняка. Было совершено нападение с использованием неизвестного нам биологического оружия, которое привело к заражению. Вирус распространялся воздушным путем и выделялся в течение первых десяти, максимум пятнадцати минут одновременного удара по всему городу. Что еще нам известно?
– Маленькие дети и слабые взрослые сразу погибли, – сказал кто–то.
Учитель кивнул, опустив взгляд: мне показалось, что он сам стал свидетелем чего–то подобного.
– Он не передается от человека к человеку, им нельзя…
– Откуда нам об этом знать? – перебил учитель. «Класс» внимал каждому его слову, надеясь получить ответы на все вопросы. – Откуда нам знать, как он передается?
Все молчали. Даже я не был уверен, ведь убедиться своими глазами в том, что нельзя заразиться от Охотника, мне пока не довелось.
– Я уверен лишь в одном: будущее зависит только от нас, – сказал учитель.
– И мы, собравшиеся здесь, и другие уцелевшие люди должны думать о поколениях, которые придут нам на смену, поэтому наша обязанность – сделать мир для наших детей и детей наших детей лучше. Как можно лучше.
– Он прав, – сказал я, и все, как один, повернулись ко мне. – Все зависит от нас: если мы решим сделать мир лучше, он станет лучше. Но не здесь: здесь с каждым днем становится всё хуже: мы это видели.
