Это что, для вас двоих столько еды?
– Нас четыре десятка.
– Четыре десятка?
– С хвостиком, – добавил Боб. – И нас каждый день все больше, а я вечно вытаскиваю короткую спичку, так что приходится ходить по магазинам.
– А ты с кем? – спросил Даниэль.
– Один, – ответил я и, не выдержав его взгляда, опустил глаза. Пока было рано рассказывать про Рейчел и Фелисити. Боб направил на меня камеру. Чем больше я врал и скрывал, тем легче и увереннее чувствовал себя перед стеклянным выпуклым глазом. – А что, разве не видно?
– Видно, – согласился Боб, и его лицо расплылось в улыбке, сразу став как–то добрее.
– Ты больше не один, парнишка.
Даниэль пояснил:
– Если хочешь, Джесс, присоединяйся к нам, посмотришь, как мы живем, как устроились, нормально поешь и останешься, если захочешь.
– У нас безопасно, есть все необходимое, – добавил Боб.
– Решать только тебе.
– Спасибо, ребята. – Их предложение оглушило меня. Я вспомнил Калеба и то, как он убеждал меня оставаться с ним, не возвращаться в зоопарк к Рейчел и животным, а я шел у него на поводу и…нет, в конечном итоге мы подружились, только вот сколько времени потеряли, ведь все могло… черт!
– Ладно, нельзя здесь торчать вечно, – сказал Даниэль и снял со стула ящик.
– Понесли это добро домой, Боб.
Продуктами, раздобытыми в кафе, были набиты несколько больших пластмассовых корзин. Думаю, все вместе они тянули на несколько сотен килограммов.
– Как вы собираетесь все это дотащить? – спросил я.
– У нас грузовичок перед входом, – ответил Даниэль.
– Боб, ящики с вином захватишь?
– Конечно, – отозвался Боб. Просто удивительно, что такой гориллоподобный здоровяк беспрекословно слушался щуплого Даниэля, вел себя, как выдрессированный пес на коротком поводке. Он подымал коробки с вином и полные корзины легче, чем я бы поднял ведро воды."
"– Давайте помогу, – предложил я. Мне вдруг стало понятно, что я не хочу потерять этих двоих насовсем, как потерял Калеба, как дал уйти Анне, Дейву и Мини – друзьям, остававшимся со мной первые двенадцать дней после атаки.
В настоящей жизни мы были знакомы всего пару недель, потом я увидел в вагоне метро их покалеченные тела, но мое воображение отказалось расставаться с ними – они все время были рядом. Мне хотелось, чтобы так же было и с Калебом, но перед мысленным взором появлялась только одна картинка: мой друг припал к умирающему солдату и пьет из его развороченного живота теплую кровь, а она стекает у него по лицу блестящими струйками.
