С нашей улицы ее было видно лишь мгновение, но все мы успели рассмотреть и запомнить картинку: водитель навалился грудью на руль, а несколько человек, зацепившись за капот и крышу несущегося автомобиля, пытались влезть внутрь.
Еще через несколько секунд за машиной пробежало не меньше двух десятков человек. Звук стал тише, совсем смолк. Опять наступила мертвая тишина.
Несколько минут мы стояли неподвижно. Первой развернулась и пошла ко входу в небоскреб Мини. Мы растерянно побрели за ней. У входа я глубоко вздохнул, собираясь с силами, – предстояло тащить наверх генератор.
Тут до нас донесся еще один звук. Где-то близко, на небольшой высоте, пролетел реактивный самолет, оставив белый след на сером небе. Мы видели его всего мгновение. Кричать смысла не было. Похоже, он улетел на северо-запад.
Раздался глухой удар, будто разорвавший небо пополам. Звук не стихал, многократно повторяясь в эхе. Мы открыли дверь и вошли в здание. Сырость и грязь остались за порогом нашего нового дома.
Внутри было холодно и неуютно, зато сухо и тихо. Каждой клеточкой тела я ощутил любовь к этому месту, к Рокфеллеровскому небоскребу.
4
Дейв не ошибся: верхняя смотровая площадка была на семидесятом этаже.
– Ну что сказать, Дейв? Ты оказался, как всегда, прав.
– Ого! Дейв – прав? – усмехнулась Мини.
Дейв что-то буркнул и сделал пару глотков из бутылки с водой, лежавшей в рюкзаке ФСС.
– В плане указано, что смотровая зона занимает этажи с шестьдесят седьмого по семидесятый, – уточнила Анна.
– Вот и хорошо, – сказал я и остановился: нужно было перевести дух и дать рукам отдохнуть.
Мы сели на пожарной лестнице между двадцатым и двадцать первым этажами. Аварийные лампы немного освещали ступеньки. Я зачем-то высунул голову в просвет между перилами и сразу же пожалел об этом: исчезающий в темноте коридор напоминал дорогу на небеса. Необходимость преодолеть еще пятьдесят этажей с тяжеленным генератором не внушала оптимизма.
Мою куртку несла в рюкзаке Анна, кроме того, они с Мини тащили двадцатилитровую канистру с бензином.
Но руки у меня болели так, будто я сам нес не только все эти вещи, но еще и девчонок в придачу.
– Всё, я больше не могу, – взбунтовалась Мини. – На фига мы прем наверх эту ерунду?
Мне нравилось, когда Мини ругалась. Хоть она и была с Тайваня, владения английскими ругательствами ей было не занимать – в ее лексиконе бытовали словечки, которых мне и слышать не приходилось.
