Дейв один за другим выдвигал ящики, доставал из них одеяла, термопокрывала, респираторы.
Я тоже залез в одну из машин, но ничего нужного, кроме огромной тяжелой куртки от спасательской униформы, не нашел. Куртку я взял – она показалась мне понадежнее моей «ооновской».
Дейв вернулся с рюкзаком, из которого торчала ручка небольшого пожарного топорика. Носком кроссовки он указал на какой-то напоминающий двигатель от машины предмет размером с микроволновку.
– Это генератор, – пояснил он.
На крышку генератора Дейв поставил канистру с бензином, я бросил куртку, и мы, не сговариваясь, попытались поднять его за выступающие металлические трубы. Генератор оказался таким тяжелым, что я аж закряхтел от напряжения, а Дейв только улыбнулся.
– Ну, взялись, – выдавил я, и мы потащились ко входу. Наконец-то немного утих дождь.
Мини и Анна что-то рассматривали в центре «Рокфеллер-Плаза». Оставив генератор у входа, мы подошли к ним. Над головами хлопали на зимнем холодном ветру флаги разных стран – настоящий разноцветный лес.
"
"Девчонки смотрели на бывший каток. Мне снова захотелось вернуться в галерею. Захотелось, чтобы милая пожилая леди в кафе налила мне чашечку горячего чаю, чтобы отмахнулся строгий занятой полицейский… На месте катка осталась только гигантская дымящаяся воронка, будто в самый центр угодила авиабомба.
Слова Дейва прозвучали где-то далеко. Казалось, он сам не верит в то, что говорит:
– Каток на «Рокфеллер-Плаза»… Я ходил сюда по выходным.
У Анны по щеке скатилась слеза. В день приезда нас возили сюда на экскурсию. Было невыносимо больно видеть, что от хорошо знакомого места ничего не осталось. Будто лишили нас чего-то очень дорогого, родного. В основании фундамента зияли бесчисленные черные выбоины. Казалось, эти ходы ведут к самому центру земли. Повсюду лежали тела людей в униформе. Можно было подумать, что злые подземные духи проснулись, чтобы сожрать весь город, а эти люди оказались единственными, у кого хватило смелости стать у них на пути.
– Пойдем, – сказал я.
Мини обняла Анну за плечи, притянула к себе. Мы развернулись к Рокфеллеровскому небоскребу.
Резкий, громкий звук клаксона пронзил тишину. Впервые в жизни звук показался мне таким нереальным, чужеродным. Я оглянулся. Никого. Но звук нарастал. Его источником оказалась машина, вдруг выскочившая на Пятую авеню.
