Это дурацкое правило приюта, потому что у них не хватает денег. По крайней мере, так они мне говорят. Иногда мне хочется иметь больше игрушек, чтобы играть с ними, или больше друзей, которые не хотели бы украсть у меня все, что есть.
Я спешу за мальчиком, перепрыгивая через ступеньки, чтобы суметь догнать его. Он внизу, в столовой пытается спрятаться за другими детьми и использовать их в качестве щита.
— Отдай обратно, — рычу я.
— Нет, с чего бы это? Ты его не заслуживаешь, — отвечает он.
— Это моя игрушка. У тебя есть своя.
— Мне мало, — произносит он, удерживая Феникса обеими руками, почти отрывая его голову.
— Прекрати, ты его сломаешь!
— И что? — Он тянет сильнее. — Боишься? Майлз — трус, Майлз — трус! — теперь он напевает, выводя меня из себя так сильно, что мне хочется его ударить. Все начинают смеяться, когда видят мое злое лицо.
— Майлз — неудачник! — добавляет мальчик, и группа скандирует настолько громко, что вскоре это — все, что я слышу.
Я больше не могу это выносить. Я хочу обратно свою игрушку, и хочу, чтобы они оставили меня в покое.
Когда мое терпение лопается, я отталкиваю ребенка, за которым прячется мальчик, так сильно, что они оба спотыкаются, а затем хватаю своего обидчика и несколько раз бью его в лицо. Игрушка выпадает из его руки, когда он пытается заблокировать удары и не дать моему кулаку опуститься на его лицо, но я слишком быстр.
— Драка, драка, драка! — скандируют дети вокруг.
Я продолжаю наносить удары, позволяя всей моей ярости выплеснуться на него.
— Прекрати! — визжит мальчик, но я не придаю значения его крикам.
Все, о чем я могу думать, это кровь, вытекающая из его носа, и зубы, покатившиеся по комнате.
— Никто. Не. Трогает. Мою. Игрушку, — рычу я, ударяя его в лицо после каждого слова.
— Пожалуйста! Хватит! — умоляет мальчик, царапая мои руки.
— Я ненавижу тебя! — кричу я. — Я всех вас ненавижу!
Я бью его так сильно, что болят костяшки, и перед глазами вижу только красный цвет. Все, о чем я могу думать, это как надрать его задницу так сильно, чтобы он больше никогда не смог украсть у меня что-либо.
Это был последний раз, когда он подразнил меня, последний раз, когда он погнался за мной, последний раз, когда кто-то причинил мне боль.
Через несколько минут воспитатели приходят и оттаскивают меня от него прежде, чем мне удается забрать Феникса.
— Что это такое? Как ты смеешь нападать на мальчика вот так?
— Он украл мою игрушку, — отвечаю я, скрещивая руки на груди, пока пялюсь на свою игрушку.
