Одного укуса недостаточно, чтобы убедить меня изменить планы, и я не позволю ей заставить меня покончить с этим раньше, чем я сам этого захочу.
— Еще раз, блядь, сделаешь подобное, я порежу тебя в весьма изощренных местах, — предупреждаю я, поднимая нож на уровень ее глаз. — Это не просто угроза, Ванесса. Я сделаю это, если ты не начнешь вести себя хорошо.
Она смотрит на меня секунду, а затем внезапно начинает смеяться.
— О, Феникс… так ты себя сейчас называешь, да? — протягивает она. — Не думаю, что ты очень хорошо меня знаешь.
Я прищуриваю глаза.
— Хмм… давай проверим, согласна? — Левый уголок моего рта дергается, потому что я начинаю чувствовать смятение. — Мы прекрасно повеселимся вместе. Как в старые добрые времена.
* * *12 лет
Я не знаю, почему Ванесса со мной дружит, или почему разговаривает со мной. Никто даже не пытается. Или они, возможно, просто боятся меня. Я бы боялся, поэтому не виню их. У моих кулаков свое мнение.
Я всегда чувствую такую злость, когда кто-то пытается причинить мне вред.
Это словно выключатель в голове, после щелчка которого все, о чем я могу думать — это как врезать кулаком в то, что передо мной. Неважно, стена это или человек. Ничто не укроется от моей ярости.
Но она все равно хочет находиться со мной рядом. Каждый день после школы она уделяет мне капельку времени в своем занятом графике, даже если мы оба знаем, что она не может себе этого позволить. Ее родители сделали для нее такое загруженное расписание, что она едва успевает делать домашнюю работу.
Я не понимаю, почему они так жестко к ней относятся. Она заслуживает лучшего. Если бы у меня были такие родители, я бы уже давным-давно сбежал. Но она не такая… не-а, она продолжает пытаться осчастливить их. Не знаю почему, так как они продолжают говорить ей, что она сделала что-то плохо или неправильно.
Они ни разу не похвалили ее, поэтому я не понимаю, почему для нее это так важно. Словно она все еще верит, что они, наконец, будут счастливы, если она все сделает правильно.
Но я уже видел это. Они и близко не будут довольны. В их глазах всегда царит такое же выражение, как и в глазах воспитателей в приюте, когда я там жил. Мои приемные родители не смотрят на меня так. Даже если они не знают, что со мной делать, я им нравлюсь. Родители Ванессы смотрят на нее, словно она и гроша ломаного не стоит. Словно ничего не значит. Или, может, они всего лишь надеятся найти то, чего в ней нет.
