Теперь самое сложное, войти в довольно мирную деревню, полную стариков, неся на руках раненого солдата. Они никогда не пропустят нас и не помогут нам. Деревенские жители, как правило, с опаской относятся к любым военным силам, особенно к тем, кто требует их помощи.
Поэтому я снимаю шлем и балаклаву, затем кладу Липовского под деревом на окраине. Холодно, но его кожа горячая на ощупь. Пот покрывает его, а губы стали бледно-голубыми.
— Я сейчас вернусь — я убираю волосы с его лица, и он бормочет какую-то тарабарщину.
Я оставляю его винтовку у него в руке, и он на удивление крепче сжимает ее, хотя это слабая хватка. Затем я закапываю свое оружие в снег. Сейчас раннее утро, так что народу вокруг немного. Однако я, скорее всего, привлеку к себе внимание. Несмотря на то, что я избавился от шлема и оружия, я все еще выгляжу как солдат.
Я крадусь вокруг нескольких домов, прежде чем, наконец, выбираю тот, у которого есть обширный двор и сарай, в котором висит одежда. Изучив обстановку, я перепрыгиваю через стену и пробираюсь к сараю.
Я краду две сменные одежды и даже нахожу пару зимних сапог на меху. Я заворачиваю их все в пальто большого размера, прикрепляю к спине и выхожу из дома сразу же, как открывается входная дверь.
Раздается тихий вскрик, но я уже ухожу оттуда.
Однажды я отплачу вам за это, леди.
Я спешу обратно туда, где оставил Липовского.
Он свернулся калачиком под деревом, его лицо бледно-бледное, в руке винтовка. Это плохо. На данный момент он на пределе своих физических возможностей.
В мгновение ока я снимаю свою одежду и кладу ее на снег, затем надеваю брюки и кардиган, которые я украл, плюс пальто.
После того, как я закончу, я укладываю Липовского. Он снова стонет, звук слабее и едва слышен. Я колеблюсь, но только на секунду, прежде чем срываю с него рубашку, подставляя его, или, лучше сказать, ее бледную кожу холоду.
Как я и подозревал, грудь перевязана бинтом, и у него фигура женщины.
Я не знаю, почему она носит мужское имя или почему она прошла через все трудности, чтобы пойти в армию, но я знаю, что это достаточно важно, чтобы она пожертвовала ради этого своей гендерной идентичностью.
Или, может быть, она хочет быть «он», что имеет смысл, учитывая, как сильно она ненавидит быть слабой. Во всяком случае, ей удобнее, когда к ней обращаются на «он», но прямо сейчас ей действительно нужно быть «она». Единственный способ помочь этим жителям деревни - это подойти к ним как обычные люди.
