Он, вероятно, не будет целиться, пока не увидит меня в прицеле. Вот почему у меня нет другого выбора, кроме как пойти этим путем.
Я слышу выстрел и глухой удар в верхнюю часть спины, прежде чем чувствую жжение под кожей.
Боль взрывается в моем плече, и сила тяжести тянет меня вниз, но мне удается использовать остаток своих сил, чтобы оттолкнуться от ствола дерева. Я даже поджимаю ноги и руки так, чтобы быть полностью скрытой и больше не попадать в поле зрения снайпера. Но при этом я царапаю свежую рану о дерево. Крик клокочет у меня в горле, но я прикусываю губу, чтобы подавить его.
— Липовский, ты... блядь…
— Вы поймали его, капитан? — спрашиваю я слабым голосом, определенно прерывая его, и в любое другое время это бы привело меня в серьезные неприятности, но сейчас особые обстоятельства. — Скажите мне, что вы поймали мудака...
Мое дыхание замедляется, как и пульс, когда мое тело начинает наклоняться вбок, я с усилием качаю головой и остаюсь в безопасном положении.
— Конечно, я так и сделал, но он не один.
— Извините, капитан. Я не думаю, что смогу отвлечь остальных.
— Ни хрена себе. — в его голосе есть мрачные интонации. — Насколько ты ранен?
— Выстрел в верхнюю часть спины, в плечо, я думаю, но с этим можно справиться.
— Черт возьми, так оно и есть. Ты едва в сознании.
— Полагаю, это означает, что мои попытки казаться сильным провалились.
— Не смей терять сознание, Липовский. Это приказ.
— Вы... раньше называли меня Александром... — Мои глаза опускаются. — Мне это нравится больше.
.. — чем фальшивая фамилия.
Понятия не имею, зачем я ему это сказала, но по какой-то причине это казалось необходимым.
По крайней мере, Александр, это мужская версия моего настоящего имени, а Саша — уменьшительная форма для обоих.
— Липовский!
Александра. Меня зовут Александра, черт возьми.
Но у меня нет сил сказать это, так как моя голова склоняется набок. Вокруг меня звучат выстрелы, продолжая симфонию войны. Я пытаюсь поднять винтовку, даже когда не могу открыть глаза. Я думаю, это инстинкт.
Необходимость оставаться в живых, несмотря ни на что. Но мои пальцы едва шевелятся.
Я не знаю, сколько проходит времени и проходит ли оно вообще, прежде чем меня обнимают сильные руки. Они кажутся большими и похожими на клетку, но вместо того, чтобы поймать меня в ловушку, они поддерживаю меня.
А потом его голос, состоящий из странной смеси кошмаров и колыбельных, звенит у меня в ушах.
— Что, черт возьми, мне с тобой делать?
9
КИРИЛЛ
Гребаный ублюдок.
