Это смесь боли и ярости, подчеркнутая смертельной хваткой на моем запястье.
— Что? — спрашиваю я тихим голосом, боясь говорить громче.
— Не уходи. — это всего два слова, но они настолько заряжены, что ударяют меня в грудь.
— Я... вернусь через три дня. Я обещаю.
— Не надо уходить! — на этот раз это приказ, в котором сочетается вся власть, на которую способен Кирилл.
— Я должна, — шепчу я.
Он притягивает меня к себе так, что я полулежу у него на коленях, снимает очки и целует меня. Нет. Он не только целует меня.
Он пожирает меня, его язык наслаждается моим, а зубы покусывают. Он показывает мне, вместо того чтобы сказать, что все мои мрачные мысли в течение предыдущих трех дней недействительны.
Дело не в том, что он потерял свое желание ко мне или что он больше не хочет прикасаться ко мне. Он по-прежнему хочет. Я чувствую его отчаяние, которое отражает мое, и я могу сказать, без сомнения, что он, вероятно, хочет меня так же сильно, как я хочу его. Он целует меня с пылкой страстью, которая кажется ему чуждой.
Это хаотично, незапланированно, и кажется, что он даже не знает, что делает. Но это все из-за него.
Когда его губы покидают мои, я хочу их вернуть.
Нет, мне нужно их вернуть, даже если мой рот слишком распух и болит.
— Не уходи, Саша, — просит он на этот раз мягко, даже умоляюще.
И я таю.
Каждая клеточка во мне рвется, добровольно предлагая себя этому монстру.
Мой монстр.
Я хочу кивнуть, согласиться с его просьбой. Я хочу выбросить эту другую часть своей жизни и просто остаться здесь.
В его объятиях.
Я хочу продолжать смотреть в его ледяные глаза и фантазировать о том, как однажды они смягчатся.
Но я не могу. Потому что это касается не только меня. Это касается моей семьи. Нечеловеческим усилием я вырываюсь из объятий Кирилла, все еще испытывая головокружение от страстного поцелуя, и качаю головой.
— Я вернусь через три дня.
Выражение его лица не меняется, но мускул на его челюсти напрягается. Прежде чем я передумаю и действительно останусь, я хватаю свой рюкзак и выскакиваю из машины.
В тот момент, когда я оказываюсь перед входом, я бросаю взгляд назад, чтобы вдоволь насладиться Кириллом, но он и машина исчезли.
Мои плечи горбятся, когда я исчезаю в аэропорту. Полет неудобный, но не из-за продолжительности, а из-за мыслей, терзающих мой разум. Я не могу перестать думать о выражении лица Кирилла, когда я отказалась остаться после того, как он попросил меня в третий раз.
И еще... этот поцелуй.
