Кирилл: Оставайтесь в режиме ожидания до дальнейших указаний.
Виктор: Понял.
Я собираюсь положить телефон в карман, когда дверь распахивается, и на пороге появляется Саша. Ее рубашка растрепана, а лицо покрыто потом.
— Ты что, не знаешь, как стучать?
Она тяжело дышит, прежде чем выпалить:
— Твою... твою мать похитили.
— Так вот почему ты решила перестать избегать меня?
Она входит внутрь, нахмурив брови.
— Как ты можешь быть таким спокойным? Твоя мама... ее похитили посреди дороги.
— Ты следила за моей матерью, Саша?
Она сглатывает.
— Это важно прямо сейчас?
— Может быть.
На ее глаза падает темная тень, отчего они кажутся мрачными. Когда она останавливается перед моим столом, ее губы вытягиваются в странно очаровательную гримасу.
— Я знаю, что твоя мать не самый лучший человек на свете, но я говорю тебе прямо сейчас, что ее жизнь в опасности. Я видела это своими глазами, когда люди в масках врезались в ее машину, устранили ее телохранителей и похитили ее. Так что ты должен что-то сделать.
Сейчас же.
— Почему я должен? Она бы ничего не сделала, если бы мы поменялись ролями.
— Тогда чем ты отличаешься от нее?
— Кто сказал, что я такой? В конце концов, она моя мать.
Выражение ее лица не меняется ни от удивления, ни от шока. Вместо этого она объявляет спокойным тоном:
— Я в это не верю.
Я встаю, и она слегка отшатывается. Посторонний человек этого бы не заметил, но я точно знаю причину этого жеста.
Она предпочитает избегать меня.
Интересно.
— Я мог бы принять меры, если ты скажешь мне, почему ты следила за моей матерью.
— Я ... пытался выяснить, с кем она собиралась встретиться.
— Я отдавал тебе приказ сделать это?
— Нет, но я думала…
— Разве я просил тебя подумать? — мой голос становится глубже, и Саша, должно быть, тоже это чувствует.
Напряжение давит на ее плечи, и она смотрит на меня, как мышь, попавшая в ловушку.
— Отвечай на вопрос, Саша. Я привел тебя сюда, чтобы ты подумала?
— Нет.
— Совершенно верно, нет. Так что откажись от привычки быть назойливой и решать проблемы, когда я не прошу тебя действовать.
— Что ж, мне жаль, что я пыталась помочь.
— Извинения отклонены.
— Тогда я беру свои слова обратно. Во-первых, это было неискренне с самого начала.
Я прищуриваюсь, глядя на ее непослушные глаза. Если бы это был кто-то другой, я бы уволил, либо застрелил его за наглость.
Но что-то в неповиновении Саши пробудило во мне уродливого зверя.
Я не хочу, чтобы она теряла его из виду.
