У него волосы светлее, чем у меня, более угловатое лицо, которое никогда не могло выглядеть дружелюбным, и глаза моей матери.
И это первая причина поставить его на самое первое место в моем списке подозреваемых.
— Посмотрите, кто закончил играть в солдата и вернулся.
Вторая вещь, которая занесла бы его в мой хит-лист, это раздражающая манера, с которой он говорит. Это как будто он умоляет, чтобы его застрелили, просто чтобы заставить его замолчать навсегда.
— Я тоже скучал по тебе, братишка. — я улыбаюсь, подбирая его провокационный тон к своему, затем киваю Юле.
— Мама.
Она встает, ее поза напряжена, и идет в мою сторону. Когда она останавливается передо мной, меня обдает запахом ее сильных духов, которые можно использовать как оружие.
— Почему ты вернулся, Кирилл?
— Да, брат — Константин стоит рядом с Юлей, как послушный маменькин сынок. — Ты сказал, что можешь бросить все здесь, и мы больше не увидим твоего лица, так что же привело тебя сюда?
— Твой отец. Он надоедливый, настойчивый тип.
Он даже убил моих людей, чтобы заставить меня вернуться сюда. Похоже, нам не удастся так легко избавиться друг от друга.
— Садись на самолет в Россию и уезжай, — объявляет Юлия так, словно это само собой разумеющееся. — Ты здесь никому не нужен.
Эта женщина обращается со мной так, словно я ниже грязи под ее ботинками. Давным-давно я часто задавался вопросом, почему она так сильно ненавидела меня, почему смотрела на меня с таким презрением, что я думал, однажды, она может убить меня.
Когда я видел, как другие матери осыпают своих детей любовью и нежностью, я удивлялся, почему у меня нет одного из них.
Так вот, мне на это наплевать.
— То, что сказала мама, — добавляет Константин. — Я стану лидером Морозовых, как только старик уйдет.
— Как насчет «нет»? — я сохраняю свой невозмутимый вид и даже ухмыляюсь. — Я не знаю, что за план у вас двоих, но меня так и подмывает разорвать его на куски и искупаться в его крови. Я позабочусь о том, чтобы ты барахтался и умирал как можно медленнее.
Пощечина разносится в воздухе прежде, чем я ее ощущаю. Вскоре после этого начинается жжение в том месте, где рука Юлии соприкоснулась с моей щекой.
— Наглец! — выплевывает она.
— Так ты продолжаешь говорить мне, мама. Я рад оправдать твои ожидания.
Она снова поднимает руку, но на этот раз крепко сжимает ее, прежде чем дотронуться до моего лица.
От Саши.
— Пожалуйста, воздержитесь от физического насилия над ним, иначе я приму решительные меры.
