Снова веду себя как полная трусиха, что при таких темпах я, вероятно, освою к концу выходных.
Я проделала все движения, чтобы вымыть руки и плеснуть немного воды на лицо, в то время как я думала ни о чем и обо всем, чувствуя себя полностью подавленной собственной глупостью.
Вероятно, именно поэтому, когда я вышла из ванной, я не поняла, что кто-то был на пути, пока не рухнула на мужскую грудь с громким стоном.
— Mierda (Чёрт), — пробормотала я себе под нос, отступая на пару шагов. — Lo siento mucho (Мне очень жаль), — добавила я прямо перед тем, как заметила, кто был передо мной.
— О, Даниель.
Убрав несколько прядей волос с лица, я внутренне съежилась.
Мой бывший не выказывал никаких признаков того, что чувствует себя так неловко, как я.
— Ты в порядке? — он спросил меня по-испански.
Теперь, когда остались только мы, а Аарона не было рядом, я тоже ответила по-испански: — Да, я в порядке. Пустяки. Просто слегка ударилась, — прочистив горло, я отряхнула воображаемые пятнышки грязи со своей плиссированной юбки.
— Еще раз извини. Это действительно была моя вина. Я немного отвлеклась.
— Все хорошо, Лина, — появилась эта ямочка на его щеке.
Я уставилась на него, немного задумавшись. И подумать только, что все эти годы назад именно эта ямочка привела все в движение. Теперь я даже не могла заставить себя почувствовать ни малейшего намека на тепло, когда смотрела на него.
— Я думаю, мне не следовало приходить сегодня вечером, — неожиданно признался Даниель, возвращая меня в настоящее.
Я медленно кивнула, пытаясь смириться со странным чувством симпатии, которое внезапно почувствовала к нему. Он не ошибся. На протяжении всего ужина он был всего лишь призраком. Никто по-настоящему не обращался к нему — что я могла понять, учитывая нашу историю, — и он не говорил сам по себе. Поставив себя на его место, я не думала, что согласилась бы прийти сама.
— Нет, прийти было правильным поступком, если ты верил, что должен быть здесь, — я сцепила руки вместе, удерживая их от неловкости.
— Ты сделал это ради Гонзало, и это очень храбро с твоей стороны.
Он горько рассмеялся.
— Я не думаю, что кто-нибудь за этим столом согласился бы с тобой. За исключением, может быть, Гонзало, но он не стал бы использовать слово «храбрый». — его руки скользнули в карманы брюк.
Опять же, в этом он тоже не ошибся. Мои родители всегда были вежливы, даже если держались отстраненно, но только ради Гонзало. И ради Изабель тоже.
