Она начала дрожать, ее стенки сжимались вокруг моего члена, пока перед моими глазами не заплясали звездочки, а затем мы взорвались одновременно. Наши слившиеся губы заглушали наши стоны.
В конце концов, я отстранился, и наше прерывистое дыхание наполнило комнату. То, что его можно было услышать даже сквозь стук моего сердца, было чудом.
Голубые глаза Авроры пронзили мои, полные вопросов и надежд.
— Ты знаешь, чего я хочу, — прошептала она. — Я хочу обязательств. Я хочу любви и верности. Я хочу вечности.
— Я хочу того же, Рори.
Ты моя навсегда.
— Правда?
Я прижал ее пальцы к татуировке в виде северного сияния.
— Я хочу быть тем человеком, которого ты заслуживаешь.
Черт. Я ничего так не хотел, как быть этим человеком для Авроры. Но я был монстром. Я знал это. Я получал от этого удовольствие, но я мог им управлять. В большинстве случаев мне нравилось быть им. Редко мне это не нравилось, в основном, когда были вовлечены мама, Грета и Аврора. Единственные разы, когда я чувствовал себя виноватым за то, что был монстром, были, когда они были недостаточно проворны, чтобы скрыть от меня свой страх.
Страх, но не того, что я сделаю с ними, потому что они знали, что я скорее умру, чем причиню вред людям, которые мне дороги. Страх потерять меня в темноте и того, что я могу сделать со всеми остальными. Может быть, моя темнота пугала их больше, чем папина, потому что моя не была вызвана детской травмой. Я родился монстром. Это было заложено в моих генах.
— Но я монстр, и это никогда не изменится.
Аврора кивнула.
— Я знаю. Я знаю тебя всю свою жизнь, и с того момента, как я подслушала, как папа рассказывал маме о том, как ты убил человека на свой двенадцатый день рождения, я знала, что ты монстр, но это никогда не меняло моих чувств к тебе…
Алессио и Массимо знали моего монстра, но они не возражали. Массимо потому, что он тоже был монстром, другого вида, но, тем не менее, а Алессио потому, что он хотел быть монстром, чтобы заставить замолчать демонов, которые преследовали его в кошмарах.
Мама и Грета знали об этом, но предпочитали не обращать на это внимания и притворяться, что я мог бы стать лучше. Папа и мой дядя знали все о моем монстре, но они тоже были слишком чудовищны, чтобы обращать на это внимание — монстр был полезен в нашем мире.
Аврора, однако, знала моего монстра, но не игнорировала, не любила и не использовала его. Она приняла его, потому что любила меня."
"Я видел любовь в ее лице и глазах.
