Он усмехнулся — зловещий звук, от которого я стала еще влажнее."
"— Терпение, Рори. Разве не ты хотела подождать с физической частью наших отношений?
Я впилась зубами в его нижнюю губу, прокусывая кожу.
— О, заткнись.
Он снова усмехнулся, но на этот раз его рука, наконец, опустилась туда, где я нуждалась в нем. Его пальцы скользнули мне под трусики, и его ответное рычание, когда он почувствовал, как сильно я в нем нуждаюсь, заставило меня улыбнуться. Его пальцы дразнили мой клитор, а губы заглушали мои стоны.
Я была на грани, готовая взорваться от месяцев одних фантазий об этом моменте. Я подходила все ближе и ближе, мое дыхание сбилось, и когда он ввел в меня два пальца, я взорвалась со сдавленным криком, который Невио проглотил всепоглощающим поцелуем.
Невио не дал мне времени перевести дыхание.
Он вскочил на ноги и сорвал рубашку через голову, обнажив тело, о котором я мечтала в своих самых мрачных кошмарах и самых похотливых фантазиях. Вид татуировки с изображением северного сияния заставил мое сердце забиться еще сильнее в груди.
Невио проследил за моим взглядом и коротко прижал ладонь к татуировке, его глаза передавали сообщение, которое я едва осмеливалась расшифровать. Затем это чувство исчезло, сменившись жгучим желанием. Торопливыми движениями он стянул с себя брюки и нижнее белье, затем сбросил их ногой.
Невио наполовину упал на меня сверху, широко раздвинув мои ноги своими бедрами, его темные глаза были как у охотника, когда он прижался своими губами к моим.
Я коснулась его щеки, и его глаза вернулись к моим. Безумие в них спало, и он замедлился. Его поцелуй стал нежнее. Наши взгляды встретились, и он вошел в меня, пока полностью не поместился во мне. Я закрыла глаза, по-настоящему ощущая его. Это было прекрасно.
Его губы коснулись моего уха, его голос был хриплым.
— Это похоже на гребаное возрождение.
Невио
Ничто и никогда не было таким приятным, как находиться внутри Авроры, быть связанным с ней таким глубоким образом.
Не только в физическом смысле, но и потому, что при одном ее взгляде я почувствовал, что она держит мое сердце в своих руках.
С каждым толчком она все больше становилась моей. То, что я принадлежал ей, больше не было вопросом. Она жила в моей голове, в моем сердце, даже в моей черной душе. Она была голосом на задворках моего сознания, который удерживал меня на месте.
Я целовал ее так, словно она была моим спасением, и, возможно, так оно и было.
