Джиджимо, весь в бинтах, лежал на узкой больничной койке. Аврора разговаривала с кем-то по телефону, но я не обращал внимания. Я был в режиме охотника.
Страх в его глазах вызывал у меня тошнотворное возбуждение, и мое тело требовало больше его крови, на что я с радостью бы откликнулся, если бы не моя первоначальная причина прийти сюда.
Аврора протиснулась передо мной, ее чистый аромат наполнил мой нос.
— Я позвонила Адамо. Он будет здесь с минуты на минуту.
Он был по меньшей мере в десяти минутах езды на машине, этого времени мне хватило бы, чтобы убить Джиджимо и половину лагеря.
Я отвел взгляд от искаженного ужасом лица Джиджимо.
Аврора сердито посмотрела на меня.
— Ты слышал, что я сказала?
— Каждое слово. Не волнуйся, Рори, я пришел сюда не убивать Джиджимо. Я здесь для того, чтобы донести до вас свое послание.
— Думаю, он получил то сообщение, которое у тебя было для него, когда ты его избил, — вскипела Аврора.
Я одарил ее жесткой улыбкой.
— Уверен, что он получил, но не ты, и именно поэтому я здесь.
Ее брови опустились в замешательстве и легком беспокойстве. Я обхватил ее за талию, поднял с земли и пронес несколько шагов до соседней кровати, где и посадил ее.
Я рывком задернул шторы. Хотя я и хотел, чтобы Джиджимо тоже получил сообщение, я не хотел, чтобы он видел нас с Авророй. Это был наш момент.
— Я был первым у тебя, и я буду последним, — пока эти слова не слетели с моих губ, они даже не приходили мне в голову. Я не давал много места мыслям о будущем, жил настоящим моментом, но теперь знал, что эти слова были правдой.
Я хотел быть единственным парнем для Авроры, и каким бы жестоким мне ни пришлось быть, я бы сделал это наверняка. Но, черт возьми, как я мог быть ее единственным, когда это шло вразрез с моими основными убеждениями, когда я знал, что никогда не смогу принадлежать ей так, как она хотела?
Это не имело значения.
Кожа Авроры покраснела еще больше. Трудно было сказать, что на этот раз было сильнее гнев или смущение.
— Зачем я тебе вообще нужна? К чему все это? Преследование, ревность, убийства. Почему ты передумал?
Мне не нравилась эта фраза. Я предпочитал видеть в этом более первобытную потребность в том, чтобы претендовать на то, что уже считалось моим. В моей голове и так было достаточно беспорядка. Мне не нужны были эмоции, чтобы мешать.
Я обхватил ее шею руками. Волнение наполнило ее глаза, но под ним скрывалась тоска, эмоция, хорошо знакомая мне по моим жертвам.
