Невио медленно покачал головой, и несколько прядей упали ему на лоб.
— Разве я только что не дал понять, что не испытываю жалости?
Я бросила на него косой взгляд.
— Ты также ясно дал понять, что тебе наплевать на других. А как насчёт меня?
Невио посмотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание. Это был интимный взгляд, который проник мне под кожу, согревая каждый сантиметр моего тела: — Думаю, на этот вопрос ты можешь ответить сама.
Я фыркнула.
— И твое оправдание, почему было нормально убить его, даже не имеет смысла, поскольку ты еще и преследователь.
Я, вероятно, могла бы добиться судебного запрета против тебя, если бы мы не были частью мира мафии.
Невио усмехнулся, явно забавляясь моим гневом.
— Мне не нужно оправдание, чтобы убивать, Рори. Я рассказал тебе это только для твоего же блага. Я бы убил гребаного священника или лауреата Нобелевской премии мира, если бы он сделал хоть шаг в твою сторону.
ГЛАВА 19
Невио
— Просто прекрати это, — вскипела Аврора.
Гнев волнами накатывал на нее, но это ничего не меняло.
Я не хотел, не мог остановить это. До тех пор, пока я не буду уверен, что Аврора сделала со мной, до тех пор, пока мои собственные эмоции и разум будут в беспорядке, я позабочусь о том, чтобы никто не приблизился к ней. Черт, я даже не собирался ехать за Авророй на гонки, когда узнал об этом. Я не был ревнивцем и никогда даже не понимал причин, стоявших за этим. Но в ночь перед переездом Авроры в гоночный лагерь я никак не мог заснуть. Я вспомнил того мудака, которого убил в Нью-Йорке, подумал о том, сколько еще мудаков будет на заездах.
Мудаков, которые посмеют заставить Рори улыбнуться, рассмеяться, прикоснуться к ней. Эта мысль гноилась у меня внутри и вызывала зуд кожи, как будто тысячи муравьев рыли под ней туннели. Обычно такого рода беспокойное безумие охватывало меня только тогда, когда я слишком долго не убивал. Теперь причиной стала и мысль о том, что рядом не будет Рори. Что за дерьмо.
Когда я немного позже вернулся к костру, я снова почувствовал зуд под кожей.
— Мне не нравится выражение твоего лица, — сказал Алессио, когда я опустился рядом с ними.
Я достал свой нож, испытывая легкое искушение вспороть свою гребаную кожу, чтобы избавиться от зуда, но это не сработало. Я знал только одну вещь, которая усиливала ощущение…
Мой взгляд был прикован к Джиджимо, который пил пиво с парой парней. От одного взгляда на его глупое лицо мне хотелось залезть на потолок. Он допил пиво и, извинившись, вышел, вероятно, отлить.
