Трое мужчин мертвы. Ничего не украли. Это странно. Мне кажется, вам небезопасно приходить сюда. Езжайте в клуб. Я встречу вас там.
Вздохнув, я бормочу:
— Едем в клуб. Эмилио встретит нас там.
Известие о нападении было неожиданным. Конечно, враг может выползти из своей чертовой норы в любой момент, но обычно в праздничные дни все спокойно.
Мы спускаемся на лифте в подвал и идем к внедорожнику. Вскоре Карло направляет машину в сторону клуба.
В паре кварталов от места нашего назначения у меня звонит телефон и приходят сообщения одно за другим.
— Господи, мать твою, — рычу я, вытаскивая устройство из кармана.
Слова ""под атакой"" привлекают мое внимание, прежде чем я отвечаю на звонок.
— Что?
— На нас напали! — Кричит Данте, а на заднем плане раздаются звуки выстрелов. — Чертовы ракеты попали в особняк! Четыре вертолета, — передает он мне как можно больше информации, пока я слышу, как он стреляет из своего оружия.
— Особняк! — Кричу я Карло. — На него напали.
Карло совершает незаконный разворот посреди дороги, отчего шины визжат.
После чего он нажимает на газ, везя нас обратно к вертолету.
Сердце замирает в груди, когда до меня доходят ужасающие новости, и на пару секунд я чувствую себя совершенно потерянным.
Я слышу тяжелое дыхание Данте.
— Я никого не узнаю. Их слишком много. Это целая армия.
Меня охватывает неконтролируемая ярость, а тело дрожит от нахлынувших эмоций.
— Данте, — рявкаю я. — Где мои женщины?
— Не…
Я слышу, как телефон обо что-то ударяется, и слушаю, как на заднем плане продолжает раздаваться стрельба.
Это все похоже на гребаную зону боевых действий.
Господи.
Габриэлла. Мама. Тетя Грета.
— Что происходит? — Рычит Карло, привлекая мое внимание к себе, когда он резко останавливает внедорожник на парковке.
— На особняк напали, — бормочу я мрачным тоном, качая головой. — Это все, что я знаю.
Лифт открывается, и мы врываемся внутрь. Карло нажимает кнопку, ведущую на крышу.
Я все еще прижимаю телефон к уху и слушаю, как стихает стрельба.
Кто победил?
Мои женщины в безопасности?
— Уходим, — слышу я властный мужской крик.
Нет.
— Это что, та самая мать? — спрашивает кто-то.
Я сжимаю ткань у себя на груди, когда меня охватывает сильное беспокойство.
— Нет… — Я не слышу продолжения, так как на линии раздается шум вертолетов.
Мама не у них.
Лед разливается по моим венам, потому что есть только один человек, которого они могли бы забрать, чтобы ударить меня по самому больному месту.
Габриэлла.
