Габриэлла внезапно хватает меня за предплечье так сильно, что, если бы не рубашка, ее ногти оставили бы на моей коже кровавые следы.
Я поворачиваю голову в ее сторону и вижу, что она крепко зажмурила глаза, а ее лицо такое чертовски бледное, что я опасаюсь, не стошнит ли ее рядом со мной.
Я смотрю на то место, где ее тонкие пальцы сжимают мою руку. И, когда мой гнев не выходит из-под контроля из-за того, что она прикасается ко мне без разрешения, моя бровь приподнимается.
Не придавай этому большого значения.
Надпись ""Пристегните ремни"" гаснет, и я бормочу:
— Моя рука.
Я слышу, как Габриэлла ахает, когда ее пальцы отдергиваются от меня.
— Я прошу прощения, — бормочет она, в ее голосе звучит страх. Она смотрит в мою сторону, и проходит мгновение, прежде чем ее глаза встречаются с моими. — Я впервые лечу.
Когда она не опускает взгляд, я замечаю зеленые искорки в ее мягких карих глазах, а затем, чтобы проверить ее, делаю мрачное выражение лица.
Я позволяю проявиться каждой частичке своей силы.
Она начинает дрожать и тяжело сглатывает, но ее глаза по-прежнему прикованы к моим.
Ее невозможно смутить взглядом.
— Ты храбрая или глупая? — Спрашиваю я, и гнев постоянно закипает во мне, из-за чего мой тон звучит резко.
Проходит несколько секунд, прежде чем ее блестящие губы приоткрываются. Когда она отвечает, в ее честных словах сквозит страх, который я привык слышать от людей:
— Я упряма по натуре.
Ее ответ на самом деле забавляет меня, и я снова оказываюсь застигнутым врасплох, когда уголок моего рта приподнимается.
Это происходит мимолетно, прежде чем я успеваю придать своему лицу бесстрастное выражение.
Я бросаю взгляд на своих людей, чтобы проверить, заметил ли кто-нибудь из них эту мимолетную улыбку, но половина из них дремлет, а некоторые смотрят телевизор.
Вернувшись к своему первоначальному плану получить информацию для Дарио, я спрашиваю:
— Сколько тебе лет?
— Двадцать три.
На восемь лет моложе Дарио.
На шестнадцать лет моложе меня.
Я игнорирую нежелательную мысль и задаю следующий вопрос:
— Девственница?
Я чувствую исходящий от нее прилив энергии и, снова взглянув на нее, замечаю, как ее лицо заливает румянец.
Она мягко отвечает:
— Да.
Я знаю все обо всех, кто имеет значение. До того как я увидел Габриэллу, мне было наплевать на ее существование, и именно поэтому я мало что о ней знаю.
Я отрываю взгляд от ее прекрасного лица.
— Ты училась?
— Нет.
— Работаешь?
— Мои родители не одобряют, когда женщины работают.
