Она будет благодарна мне за то, что я выбрал для нее хорошего мужчину, а взамен сделает Дарио счастливым.
Я удивляюсь, когда она спрашивает:
— Мы едем в Нью-Йорк?
Обычно люди не осмеливаются заговаривать со мной без моего разрешения.
Я смотрю на ее лицо и замечаю красный след от ремня Стефано на ее шее. Вид синяков разжигает мой гнев.
Не утруждая себя разговорами, я киваю.
— Зачем ты берешь меня с собой?
Раздраженный вопросами, я бормочу:
— Молчи.
Расслабившись на сиденье, я опираюсь локтем на дверную раму и потираю пальцами щетину на подбородке, глядя в окно.
Я ненавижу путешествовать.
Ненавижу покидать свой дом. Вообще.
Ненавижу людей.
Ненавижу шум.
Ненавижу дневной свет.
Я ненавижу все.
Если бы не любовь, которую я испытываю к самым близким мне людям, я бы подумал, что и вовсе не способен ничего и никого любить.
Меня волнуют только шесть человек.
Моя мать.
Карло, который является моим самым доверенным человеком и почти не отходит от меня.
Анджело, Франко, Ренцо и Дарио — остальные четыре главы Коза Ностры.
Все остальное не имеет для меня значения. Даже женщины Анджело, Франко и Ренцо. Виттория, Саманта и Скайлар находятся под моей защитой только потому, что они важны для моих друзей.
Я никогда не стремился сблизиться ни с одной из этих женщин, и не планирую делать этого в будущем.
Мои мысли возвращаются к работе, и когда я думаю об ублюдке, который пытается продавать наркотики в моем городе, ярость вспыхивает в моей груди. Я хочу, чтобы Мигель умер как можно скорее, чтобы я мог сосредоточиться на новых строительных проектах, которые слишком долго откладывались.
Карло останавливает внедорожник возле частного самолета, и, не дожидаясь, пока он откроет мою дверь, я распахиваю ее и выхожу.
Я осматриваю местность в поисках каких-либо угроз, пока остальные мои люди вылезают из других внедорожников, чтобы обеспечить мне защиту, пока я иду к самолету.
Я поднимаюсь по ступенькам и иду к своему месту. Через секунду стюардесса ставит рядом со мной стакан с виски.
— Что-нибудь еще, сэр? — спрашивает она тоном, полным уважения и страха.
Я качаю головой, затем мой взгляд останавливается на Габриэлле, которая занимает место как можно дальше от меня. Она выглядит ужасно бледной, и хотя я чувствую, как от нее волнами исходят беспокойство и страх, она держит голову высоко поднятой.
Пока я наслаждаюсь виски, ее глаза встречаются с моими, и вместо того, чтобы быстро опустить взгляд, она снова, блять, пристально смотрит на меня.
