— Если он попытается сбежать, задержите его; если нет, ждите моего приезда. Я хочу с ним поговорить. — Это она произнесла, уже взяв ключи от машины и выходя из здания."
"Марьяхо умолкла на полуслове, но из телефонного разговора ей стало понятно, что охота подошла к концу. Интересно, подумала она, как поведет себя Элена, оказавшись лицом к лицу с Мойсесом? Они как раз говорили о нем. Марьяхо изучила ритуалы и проклятия цыган, ища упоминания червей в голове, пожирающих мозг, но ничего такого не нашла. Убийства, по крайней мере их modus operandi, не имели никакого отношения к цыганской культуре.
Это не он. Последняя фраза, сказанная Эленой перед тем, как ответить на звонок, теперь звенела в голове Марьяхо. Это не он. Мойсес Макайя не убивал своих дочерей. Но ордер на его арест выдан, и теперь Элена мчалась в своей машине, чтобы задержать этого человека и передать его в руки правосудия.
Ордуньо и Ческа вышли ей навстречу, когда она подъехала к складу. «Фиат-фиорино» с грузом мебели уже уехал. Висячий замок снова был закрыт.
Они обошли склад по периметру и обнаружили заднюю дверь, выбить которую ничего не стоило.
Однако Элена предпочла в нее постучать и окликнула Мойсеса, сказав, что хочет с ним поговорить; но реакции не последовало. Ни шагов по другую сторону двери, ни голосов. Она снова постучала и позвала Мойсеса — результат тот же. Она вздохнула, сдавшись, и посмотрела на Ческу, которая только и ждала сигнала. Дверь из листового металла оказалась прочнее, чем они предполагали. Но третьего удара она не выдержала, и Ордуньо с Ческой вошли с пистолетами на изготовку.
— Полиция!
После такого предупреждения Мойсес, по идее, должен был сдаться или броситься наутек. Но ответом опять стала полная тишина. На складе было сыро и темно. Последние лучи солнца просачивались сквозь небольшое слуховое окно. Элена достала фонарик, осветила углы, заваленные мебелью и всяким хламом. Что-то было накрыто рогожей, что-то свалено просто так. Раздался металлический щелчок, словно распрямилась сжатая пружина.
Между двумя колоннами из ящиков стоял Мойсес, открывая и закрывая складной нож. Ческа и Ордуньо напряглись. Элена жестом велела им успокоиться.
— Мойсес… я хочу с вами поговорить.
Лезвие со щелчком выскочило из рукоятки, сверкнув в темноте склада. Цыгана словно гипнотизировали эти грозные щелчки и вспышки.
— Я знаю, что вы не сделали ничего плохого, и хочу помочь вам.
— Ничего плохого? — с горечью переспросил Мойсес.
Его голос звучал глухо.
— Да, ничего плохого.
