Фургон тронулся по направлению к Авенида-де-Арканталес, остановился у какого-то подъезда, и цыган исхитрился в одиночку выгрузить из машины письменный стол и кресло с помощью платформенной тележки. Это оказалась обычная доставка мебели.
Фургон заехал еще по паре адресов, тоже что-то доставил и отправился назад, на Рибера-де-Куртидорес. Уже наступил полдень, магазин закрылся на три часа, цыгане вышли на обед, возможно, кто-то остался внутри, чтобы поспать в сиесту.
Вздремнуть не помешало бы и Ческе с Ордуньо, но по очереди, чтобы один все время был начеку.
Но Ческа никогда не спала в сиесту, считая ее пустой тратой времени. Для нее это было безделье в кубе, выкидывание самых ценных рабочих часов в мусорное ведро.
Ордуньо наблюдение давалось легче. Подростком и юношей он всерьез занимался гимнастикой, качался на тренажерах, часто жил вдали от родителей, под надзором суровых тренеров. Пока однажды не бросил большой спорт и не пошел в полицию. Этот опыт выработал в нем умение терпеть и ждать.
Он любил покой, когда никто не подгоняет, любил потолковать о том о сем. Но осатаневшая Ческа для непринужденной беседы не годилась. Сейчас от нее не приходилось ждать ничего, кроме сарказма и колкостей. Ей надоело следить за цыганами, это было очевидно.
В семь часов вечера «Фиат-фиорино» снова тронулся. От Пуэрта-де-Толедо вниз до кольца М-30, затем по шоссе Насьональ IV, а с него свернул в промышленную зону недалеко от Парлы. Они проехали свалку автомобилей, огромный китайский рынок, несколько мебельных магазинов.
Наконец фургон остановился перед складом, на котором не было никакой вывески. Цыган вышел из машины, открыл висячий замок на воротах, вынес оттуда какую-то мебель и стал загружать в фургон, причем никак не мог справиться с комодом, на вид очень тяжелым. Цыган вытер пот со лба и стоял, явно прикидывая, как поднять этот груз в машину. Какой-то мужчина, крупный, высокий, вышел со склада и стал ему помогать.
Ческа среагировала первой. Она толкнула задремавшего было напарника:
— Это он!
Ордуньо прищурился, чтобы разглядеть мужчину.
Да, это был он. Мойсес Макайя, отец мертвых цыганок, самый разыскиваемый в городе человек. Ордуньо остановил Ческу, уже готовую выскочить из машины, достал телефон и набрал номер.
Звонок застал инспектора Бланко в офисе ОКА, она разговаривала с Марьяхо. Ордуньо спрашивал, должны ли они немедленно задержать Мойсеса.
— Ты уверен, что это он?
— Абсолютно уверен.
