Он поднял руки, обратив ладони в мою сторону. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Ты это знаешь. Дай мне нож и поднимайся наверх, — он сделал шаг ближе, и я поднесла лезвие так, что оно прижалось к месту под моими ребрами. Я достаточно наблюдала за боевыми тренировками, чтобы знать, что именно в это место нужно целиться, когда хочешь убить, и я всегда слушала, когда Нино объяснял анатомию.
Нино рассматривал нож, затем медленно кивнул.
— Хорошо.
— Что за хрень здесь сейчас происходит? — пробормотал отец, войдя внутрь и застыл, когда заметил меня.
Суровость сползла с его лица, и его выражение стало таким, которое я не могла понять.
Слишком много эмоций промелькнуло в его чертах.
По моему лицу потекли слезы, сотрясая мое тело своей силой.
Отец посмотрел на Нино, затем на нож в моих кулаках, нацеленный в мягкое место под ребрами.
— Что ты делаешь, mia cara? — его голос был нежным, как ласка. Это был комфорт и любовь. Это было все, что я любила.
Он придвинулся ближе, но я сильнее прижала нож к груди, и он остановился.
— Что ты видела?
Я посмотрела ему в глаза и сглотнула. Все. Слишком много. Я не могла ничего сказать, но он должен был увидеть это в моих глазах. Папа умел читать других.
Он еще раз посмотрел на Нино, потом на человека на земле.
— Он заслужил это, понимаешь?
Я всхлипнула, качая головой, и не хотела слышать больше ни слова. Я просто хотела уйти, уйти отсюда, хотела темноты и тишины. Но я не могла уйти сейчас, не раньше, чем сделаю то, что должно быть сделано.
Несмотря на то, что каждое слово словно шрапнель в горле, я прохрипела.
— Не делай ему больше больно.
— Почему бы тебе не подняться наверх? — сказал отец, протягивая руку. Он еще раз обменялся взглядом с Нино, который переместил свой вес. Может быть, они думали, что я не замечаю, но я замечала. Я замечала все, каждую мелочь, неважно, насколько она была незначительной. В этом была проблема, а теперь мое спасение.
Я отступила еще дальше и вдавила нож в свою плоть.
Острие пронзило кожу, и я застонала, не привыкшая к боли, но готовая ее терпеть.
Нино снова поднял руки.
— Mia cara, брось нож.
— Прояви милосердие.
Отец коротко взглянул на мужчину, и по его глазам было ясно, что он этого не сделает. Отец никогда не лгал мне, не солгал и сейчас. — Я не буду. Даже ради тебя. Это то, что ты еще не можешь понять.
Мужчина открыл глаза и посмотрел на меня. Он хотел смерти.
— Тогда убей его. Только не делай ему больше больно.
