Отец кивнул, затем его выражение лица стало предупреждающим. — Не думаю, что это необходимо, но я все равно скажу тебе. Обращайся со своей женой сегодня как с королевой. Фамилия — это место, где можно потерять контроль и позволить монстру выйти наружу, а не твой брак или семья.
— Тебе не нужно говорить мне, папа, потому что ты показывал мне всю мою жизнь.
Отец отступил назад с контролируемой улыбкой, но я видел намек на эмоции в его глазах.
Когда он ушел, и я остался один в комнате, я глубоко вздохнул.
Это было оно. Момент, которого я ждал слишком долго. Я женился на женщине, которую любил всеми фибрами своего существа.
Сегодня не будет кровавой свадьбы, но для того, чтобы эта свадьба состоялась, было пролито много крови. Мы все проливали кровь, а некоторые умерли, потому что не хотели, чтобы мы с Гретой поженились.
Папа кивнул мне с первого ряда. Он прикрывал меня. Он сделал то, чего так долго не хотел делать, и сделал кровавое заявление. Хотя традиционалисты заплатили кровью, они выиграли и на других фронтах.
Их правила были усилены, и в некоторых областях Фамилия отступила назад.
Вся кровь, вся боль ничего не значили, когда Грета вошла в церковь. Она выглядела совершенно потрясающе в простом белом платье, а ее улыбка была чистой и безусловной, когда она шла ко мне со стороны отца. Она была лучше, чем я когда-либо ожидал. Она была намного больше, чем я заслуживал, но, клянусь Богом, я никогда больше не отпущу ее.
38
Амо
Я открыл замки нашего президентского номера, когда мы с Гретой ушли на первую ночь в качестве супружеской пары.
Отец даже выставил охрану в коридоре перед номером на случай, если кто-нибудь из Фальконе, в частности Невио, сочтет нужным нарушить нашу ночь.
Предупреждение в глазах Римо, когда я увел Грету, было ничто по сравнению с яростью в глазах Невио. Внизу вечеринка все еще была в полном разгаре. Маттео, должно быть, угостил многих гостей своим самогоном, но я выпил не больше бокала шампанского.
Положив руку на спину Греты, я повел ее в нашу спальню.
Лепестки роз устилали дорожку к кровати и образовывали сердечко на белом покрывале.
— Это очень красиво.
— Наверное, это придумали наши мамы.
Я провел костяшками пальцев по шее Греты, и она наклонила голову с доверчивой улыбкой. Мое желание вспыхнуло, как только мы остались наедине, но я не собирался торопить события или терять контроль.
— Я готова.
Я рассмеялся и обхватил лицо Греты, требуя ее губ для поцелуя.
