— Твои травмы живота были серьезными. — Ее голос дрогнул, и она остановилась.
— Они не смогли спасти… им пришлось удалить твою матку.
Я моргнула, пытаясь понять маму.
— Гистерэктомия?
— Да. — Мамины глаза наполнились слезами, но я все еще не до конца понимала. — Ты не сможешь…"
"Я прочитала достаточно медицинских книг и журналов Нино, чтобы знать каждую деталь того, что это означает для меня.
— Вынашивать ребенка, — закончила я за маму, и тут до меня дошло. Беременность, рождение ребенка не приходили мне в голову, и из-за Амо и моего неопределенного будущего я никогда не задумывалась об этом, но лишиться любого шанса на это? Я вдруг поняла, что для будущего с Амо я, возможно, хотела бы иметь детей, большую грязную семью с грязными детьми, которые растут со многими животными.
Я взволнованно вздохнула, чувствуя себя немного потерянной. Мама растянулась рядом со мной и обняла меня. Она плакала, уткнувшись в мои волосы, а я крепко обнимала ее. Наконец, я тоже заплакала. Я плакала о потере того, чего у меня никогда не было, о потере части меня, которая казалась неважной.
Потеря будущего, которого никогда не будет. Не знаю точно, как долго мы с мамой плакали вместе, как долго мы оплакивали потерю части моего будущего, жизни, которая могла бы быть.
Эта боль была новым видом боли. Такую боль я буду носить с собой долгое время, может быть, вечно.
Новая мысль пришла мне в голову.
— Амо нужен наследник.
Мама отпрянула назад, ее глаза опухли.
— О, дорогая. Это должно быть последним из твоих беспокойств.
Мои брови сжались.
— Но это правда.
— Я видела, как он смотрит на тебя. Он так сильно тебя любит. Ему не будет дела до наследника, поверь мне.
Может быть. Я была так растеряна, так потеряна.
— Ты можешь позвать его? Я хочу поговорить с ним.
— Он знает, хорошо? Он знает, что значит твоя операция.
Я покачала головой. Может быть, он думал, что знает. Мама встала и ободряюще улыбнулась мне.
— Я позову его, и он скажет тебе то же, что и я. Что для него это не имеет значения.
Мама вышла, и меньше чем через минуту Амо вернулся. Его глаза заплыли беспокойством, когда он подошел ко мне.
Я похлопала по своему матрасу.
Амо присел на край, как будто боялся причинить мне боль, но я прислонилась к нему, нуждаясь в близости, несмотря на хрупкость моего тела. Он обхватил меня руками, окружая своим теплом и силой, как утешительный кокон. Это было чудесно, как нечто, что я никогда не хотела бы пропустить снова.
