Я проигнорировала их пытливые взгляды. Это было между мной и Невио.
— Разве ты не хочешь, чтобы я была счастлива? — мягко спросил я.
— Что, блядь, здесь происходит? — прорычал отец.
Невио шагнул ко мне и посмотрел на меня сверху вниз. — Разве ты не была счастлива с нами? С людьми, к которым ты принадлежишь?
Я сглотнула. — Была и я никогда не думала, что буду желать большего, чем имею, но потом… потом я встретила Амо, и я пыталась бороться с этим, надеялась, что это пройдет, но этого не случилось.
Я видела замешательство на лицах остальных.
Невио покачал головой, глядя в сторону. — Мы на войне. Ты не можешь получить обоих. Если ты выберешь его, ты бросишь нас. Конец истории.
— Снова может быть мир.
— Кто-нибудь объяснит мне, что, блядь, происходит? — Отец встал между нами, его яростный взгляд метался между Невио и мной.
— Нет, если я убью Амо, то Лука больше никогда не согласится на мир. — Его ухмылка была полна тьмы. Это была улыбка, которую он носил по ночам, это была не та улыбка, которую он показывал мне.
— Ты сделаешь это со мной?
Глаза Невио оставались равнодушными.
— Я сделаю это для тебя, даже если ты этого не видишь.
Чужие жизни ничего не значили для него. Очень немногие люди имели значение для Невио, но эти избранные были всем его миром, и он сделал бы все, чтобы защитить их и держать их рядом. Он не остановится ни перед чем. Я знала это лучше, чем кто-либо другой. Никто не знал Невио лучше меня.
Невио любил смотреть, как горит мир, но до сих пор он всегда следил за тем, чтобы пламя не коснулось меня.
Я покачала головой.
— Нет, ты бы сделал это для себя. Ты эгоист.
— Ты бы знала все об эгоизме. — Невио повернулся к папе. — Грета трахалась с Витиелло последние несколько месяцев. Она чертова предательница. — Невио ушел, за ним последовали Массимо и Алессио.
Я дрожала от печали, гнева и шока. Когда на меня упал недоверчивый взгляд отца, у меня чуть не подкосились ноги. Даже анализирующее присутствие Нино не помогло.
— Объясни, — сказал Нино.
Отец только уставился на меня, словно был на грани того, чтобы добить оставшиеся зеркала своим пистолетом.
Я умоляла их глазами понять, пока говорила им правду. Слова вырывались из меня, мой голос срывался.
— Ты понимаешь, какой опасности ты подвергаешь себя, встречаясь с врагом? — спросил Нино.
Отец все еще молчал."
"— Я доверяю Амо.
— Тогда, очевидно, тебе нельзя доверять, — прорычал отец. — Он мог бы убить тебя.
— Он бы не убил.
