Он огляделся вокруг, и наконец его взгляд остановился на арендованном мотоцикле. Его глаза сузились. — Где один из твоих мотоциклов? Или машина? С каких пор тебе нужен прокат?
— Это то, что ты хочешь обсудить?
Отец вцепился мне в лицо. — Несколько звонков, и я узнаю, откуда взялась эта прокатная машина, и еще несколько звонков, и я буду точно знать, где ты был.
Я всегда знал, что мой обман в конце концов будет раскрыт и был уверена, что отец мог бы узнать об этом уже давно, но он решил проигнорировать то, что было прямо перед ним.
— Мне нужна аренда, потому что я изменяю своей жене с женой видного политика, и я не хочу, чтобы об этом стало известно.
Я не был уверен, поверил ли мне отец. Скорее всего, нет. Я почти желал, чтобы он все узнал.
Вся эта секретность начинала меня беспокоить. Я не хотел встречаться с Гретой тайно. Я хотел кричать о своих чувствах к ней с гребаных крыш, хотел, чтобы Крессида исчезла из моей жизни, а Грета появилась в ней.
Выражение лица отца потеряло намек на суровость, что застало меня врасплох.
— Я знаю, что ты ненавидишь быть женатым на Крессиде, но ты не можешь исчезать на несколько часов или дней без единого гребаного следа. У тебя есть ответственность.
— Я вкалываю ради Фамилии, папа. Я отдал свою жизнь этому делу. Блядь, я женился на женщине, которую презираю всем сердцем, ради этого дела, так что не говори мне, что я делаю недостаточно.
Когда твоя работа на Фамилию будет выполнена, ты возвращаешься к маме, а не в пустую квартиру или таунхаус с женщиной, которой ты не можешь доверять.
Ты получаешь свою гребаную отсрочку, так что я не буду извиняться за то, что раз или два в месяц пытаюсь отвлечься на день- два."
"— Ты не работаешь с девяти до пяти. Твой долг никогда не заканчивается. Мы на войне. Ты все еще это помнишь, не так ли?
Я ухмыльнулся.
— Поверь мне, папа, это то, что я никогда не забуду. Это то, что ты навязал и мне. Я был против нападения!
Папа схватил меня за рубашку.
— Ты, блядь, прекрасно знаешь, почему я это сделал. Ты не оставил мне выбора! Это был единственный способ убедиться, что ты не будешь продолжать тосковать по этой девчонке.
Я кивнул и сделал шаг назад, так что папе пришлось опустить руку.
— Хорошая работа.
Папа посмотрел мне в глаза, и его лицо превратилось в маску настороженности.
— Амо. Ты действительно хочешь умереть?
— Ты бы умер за маму?
Папа закрыл глаза.
— Что ты делаешь?
— То, что я должен был сделать.
Не дав папе шанса сказать что-то еще, я сел на мотоцикл и уехал.
