Крессида впилась ногтями в мою ладонь, явно желая, чтобы я что-то сказал, но Римо лишь озвучил то, что я и так думал.
— Жаль, что не все из вас смогли приехать, — пробурчал я, не пытаясь скрыть свою неискренность.
Савио с женой, Массимо, Невио и Алессио, а также младшие дети остались в Лас-Вегасе. Я отчаянно надеялся, что Грета тоже осталась там, даже если увидеть ее сейчас было самым ярким событием этого мрачного дня.
С последней жесткой улыбкой Римо повернулся и повел жену и дочь прочь. Я сосредоточился на Адамо и его жене Динаре.
Нино и Киары нигде не было видно, хотя они были в церкви. Возможно, Нино решил, что ему нужно остановить брата от глупого поступка.
Фальконе рано исчезли с вечеринки. Атмосфера была слишком напряженной, чтобы выносить ее долго. Отец не объявлял войну, так как на подходе были две важные поставки наркотиков, и Римо тоже не объявлял — несомненно, под влиянием Греты."
"Мы с Крессидой ушли вскоре после полуночи. Крессида не умолкала, пока я направлял машину к нашему новому таунхаусу.
Я не мог поверить, что это место будет нашим с Крессидой общим. Может быть, когда-нибудь я стану ее терпеть.
Я завел ее в дом и указал на лестницу.
— Почему бы тебе не пойти вперед? Мне нужно еще выпить.
Крессида поджала губы, но пошла вверх по лестнице, устланной пушистым белым ковром, который она сама выбрала. Она выбрала мебель для всего дома, отчего он стал еще меньше похож на дом. Наверное, я бы больше времени проводил в своей квартире, чем под одной крышей с Крессидой.
Я взглянул на свой «Ролекс». У меня был еще час.
Я налил себе небольшой стакан бурбона, прежде чем подняться наверх. Когда я вошел в спальню, Крессида все еще была в ванной. Я зашел в гардеробную и вылез из свадебного костюма, бросив его на кресло, а затем взял черную рубашку и черные брюки-карго.
— У тебя новый шрам! — воскликнула Крессида, входя в комнату в сексуальном белом пеньюаре. Ее волосы были уложены, и она была на каблуках.
Я проследил за ее взглядом до ножевой раны, которая все еще была нежной, но уже не перевязанной.
Ничего не говоря, я натянул свои брюки. Я не видел причин для того, чтобы рассказывать о события в Лас-Вегасе Крессиде. Проявление слабости в присутствии жены казалось мне плохой идеей.
— Что ты делаешь? — спросила Крессида, смутившись.
— Одеваюсь. У меня дела.
Ее глаза расширились от недоумения.
— Это наша брачная ночь!
Я надел рубашку и поднял бровь.
— Я никогда не хотел этого брака.
