Я была полностью причиной этого, хотя и косвенно. Но если я скажу это Виктору, он разлучит меня с Кириллом, а я не могу этого допустить.
Он резко вдыхает.
— А теперь послушай меня, ублюдок. Ты будешь охранять его ценой своей жизни, пока я не доберусь туда. Как только я буду там, тебе лучше не показываться на глаза, или я придушу тебя на месте.
Я крепче сжимаю телефонную трубку, но ничего не говорю.
Неважно, что Виктор, Кирилл и все остальные ненавидят меня, мне важнее доставить его в безопасное место.
4 Глава
Саша
Виктор, возможно, самый стойкий человек из всех, кого я знаю, чью личность можно сравнить только со стеной и сталью, но он также и самый полезный.
Всего за несколько часов ему удалось найти не только транспорт до аэродрома, но и нескольких телохранителей, врача и медсестру, которые будут сопровождать Кирилла на обратном пути в Нью-Йорк.
Я не могла перестать изучать своё окружение в течение последнего часа, даже со всей охраной, которую Виктор специально нанял для обеспечения безопасности Кирилла.
Никто не знает, что предпримут мой дядя и его люди. Черт возьми, бабушка могла бы дать ему зелёный свет и на то, чтобы избавиться от меня, если я посмею встать на пути их мести.
Я похлопываю себя по груди, безуспешно пытаясь избавиться от растущего там узла.
Нет, это не только их месть. Это и моя тоже.
Я потеряла столько же, сколько и они. И, не только своих родителей и остальных членов моей семьи, но и свою женственность и индивидуальность.
Теперь я не более чем сущность насилия, которая никогда не сможет вернуться к прежней жизни.
Это не значит, что я отказываюсь от возмездия, но прямо сейчас, когда Кирилл борется со смертью, я не могу думать об этой пожизненной миссии.
Моя главная забота, вытащить его отсюда живым. Возможно, я не смогла спасти его на том холме, но сейчас я рискну своей жизнью, чтобы обеспечить его безопасность.
— Липовский!
Я оборачиваюсь на звук голоса Виктора, и моё лицо отлетает в сторону от его жёсткого удара.
Моя щека горит и с губы на больничный кафель капает кровь. Я чувствую, как мой рот мгновенно распухает.
Это больно.
Что это за день сегодня, что все дают мне пощёчины, и бьют кулаками? И это, не считая метафорического удара, который я почувствовала, когда мой собственный дядя подстрелил Кирилла.
Почему этот грёбаный день не может уже закончиться?
Несмотря на боль, я выпрямляюсь и смотрю в лицо своему нападающему.
