Пожалуйста.
Она не стала даже пытаться скрывать мольбу в своем голосе. Она чертовски сильно нуждалась в том, что могли дать ей только они.
— Посмотри на нас, — приказал Хаммер, его голос все еще звучал так, словно он до сих пор боролся за свой контроль.
Рейн повернула голову, чтобы бросить взгляд в зеркало, которое так старательно установил для них Лиам. До этой минуты, она стеснялась смотреть на свое отражение. Без Лиама, картина, представшая ее взору на поверхности зеркала, казалась неполной. Но теперь… Их образы дополнили друг друга, она выглядела еще меньше, чем раньше, такой, как ей и мечталось.
Они же, напротив, были сильными, мускулистыми и крупными. На их лицах была написана отчаянная решимость. Их тела светились уверенностью в том, что они делали, толкаясь в ее тело, чередуя свои удары и устанавливая тот самый чарующий ритм, от которого под ее кожей зажглись тысячи огоньков, а к ее киске прилила новая волна возбуждения, воспламеняющая ее вены. Любовь светилась в каждом их действии и движении: в том, как они удерживали ее, как заполняли ее своей плотью и отдавали ей себя.
Создавалось впечатление, что все это не на одну ночь. Словно это продлится вечно.
На нее угрожающе надвигался еще один оргазм, и она взглянула на Лиама, разрываясь между паникой и желанием попросить разрешения. Подавая свои бедра наверх, он погрузился в нее снова, по его вискам стекал пот от прилагаемых усилий, когда он поймал глазами ее взгляд.
— Не смей закрываться от нас.
Она отчаянно затрясла головой и вскрикнула, когда интенсивность их толчков возросла до едва переносимого ей предела.
Ей не выдержать долго. Впрочем, как и им.
Но тут ей внезапно захотелось расплакаться. Это не может закончиться вот так, когда в ее сердце жило знание того, что они могли бы провести еще так много счастливых дней все вместе. Еще пара секунд и она снова упорхнет на волнах оргазма к небесам. Но сначала она хотела кое-что прояснить.
— Я люблю вас. Обоих. Всегда буду любить.
Обхватив ее за талию, Лиам с силой насадил ее на свой возбужденный член.
— Я тоже люблю тебя. И никогда не перестану любить.
— Да, прелесть! — взревел Хаммер.
— Я уже говорил тебе. Абсолютно серьезно. Я люблю тебя. И это, блять, правда чистейшей воды.
Под давлением их эмоциональных слов, трений их тел, беспорядочного дыхания и той атмосферы, что они создали вместе, все происходящее можно было описать лишь одной фразой — искренняя привязанность — ни больше, ни меньше.
