Чертовски не прав. Разберись с тем дерьмом, что осталось у тебя после Гвинет, и не позволяй превратиться в пыль своему шансу на счастье.
— Не надо подвергать мои поступки психоанализу, тварь, особенно после того, что ты сам натворил. Ты ни хрена не знаешь через что я прошел в истории с Гвинет. Ты был слишком занят, трахая пачками сабочек, поэтому, мать твою, завали хлебало.
Хаммер нахмурился.
— Я знаю, ты едва переносишь тот факт, что сучка тебе изменила, но не ты первый на этом поприще, и не ты последний.
Прекрати строить из себя великомученика, потому что ты находишься в шаге от того, чтобы разрушить счастье всей своей жизни.
— Что? Фальшивая дружба с человеком, скрывающим от меня все более или менее важное? Нет уж, спасибо, Хаммер. Ты показал свою настоящую сторону, и она уродливее, чем я мог себе даже представить.
— Мы говорим не обо мне, мудак. Я имел в виду Рейн. Она любит тебя.
— Оу, тебя вдруг заинтересовало спасение наших с ней отношений? Странно слышать такое от человека, собиравшегося еще каких-то пару дней назад использовать любую возможность затащить ее в постель.
Разве не это твой излюбленный стиль отношений?
— А какой у тебя стиль, Лиам? Срывание с ее шеи своего ошейника и вышвыривание за гребаную дверь? Ты, мать твою, настоящий счастливчик, потому что, если бы она ушла от меня навсегда, я бы убил тебя голыми руками.
— Ушла от ТЕБЯ? Она моя! — прорычал Лиам.
— Больше нет, идиот.
Хаммер ухмыльнулся.
— Все, достаточно, вы двое, — рявкнул Сет.
— Заткнись, блять, — ругнулся Лиам, злобно смотря через плечо Сета на Хаммера.
— Знаешь, я долгое время старался простить тебя за то, что ты многое от меня скрывал. Я даже умудрился испытывать к тебе жалость. И после Дня Благодарения я надеялся на то, что ты, наконец, разобрался со своими проблемами, и мы можем отбросить в сторону наши расхождения во мнениях. Однако, я ошибался. Вместе с Джульеттой ты похоронил самую достойную частичку себя.
— Прекратите! — заорал Бек, становясь рядом с Сетом.
— Сядьте! Оба!
— Отъебитесь!
Хаммер окинул хмурым взглядом другую пару Домов и повернулся к Лиаму.
— Не вмешивай в это Джульетту.
— Как? Ты же сам не можешь оставить ее в покое. Вместо того, чтобы справиться с чувством собственной вины, ты оскорбляешь меня. Ты оскорбляешь Рейн. И тебе, блять, на это совершенно насрать.
Лиам не мог не заметить, как в глазах Хаммера промелькнула искра боли.
