— Я позволила вам обоим привезти меня сюда, чтобы попытаться справиться со своими проблемами и обрести хоть кусочек гребаной счастливой жизни. И у вас даже почти получилось убедить меня в том, что это возможно. Но Лиам только что признался, что вы никогда не сможете делить меня между собой. Как же наивна я была, поверив в то, что все могло быть иначе.
Ее голос надломился, превратившись в выворачивающий им внутренности всхлип.
— Даже зная, что это не сработало с Джульеттой, я продолжала дурачить себя верой в то, что я другая — и что со мной у вас все будет по-другому.
Я купилась на собственную ложь.
Она посмотрела на Бека.
— Не ты ли говорил мне раньше, что пора повзрослеть? Как же прав ты был тогда…
Лиам в отрицании затряс головой. Нет. Нет.
— Все сработает, любимая, если…
— Не надо слов, — бросила Рейн.
— Я ценю все, что вы сделали для меня. Но я думала, что сегодняшнее задание на честность распространяется на всех нас, хотя теперь я вижу, что пока я раскрывала перед вами свое сердце, вы занимались тем, что били себя в грудь за право первенства в соревновании по очередности того, кто залезет ко мне в трусики.
Плевать. Я думала, что вы оба — то, в чем я нуждаюсь. Но теперь я, наконец, поняла, что вы сами так сильно надломлены, что я больше не уверена в этом.
— Не пори чушь! — зарычал Хаммер.
Слова Рейн нанесли Лиаму ни с чем не сравнимую рану. Ее признание о ребенке резануло по его сердцу не так болезненно, как эта фраза. Даже неверность Гвинет была для него не такой разрушительной. Ему придется пережить тот же ужас теперь и с Рейн.
Но перед этим, он заставит ее услышать свои извинения и будет молиться о том, чтобы она их приняла.
— Подожди минутку, Рейн, — вмешался Сет, придвинувшись к Лиаму.
Она покачала головой.
— Не надо. У меня впереди много дел, которые я могу сделать, Сет. Но чего я не могу, так это любить двоих мужчин, чья любовь ко мне недостаточно сильна для того, чтобы сдержать одно единственное обещание.
— Это несправедливо, прелесть, — взмолился Хаммер надломленным голосом.
Лиам повернулся, чтобы посмотреть на бывшего друга. Макен не твердо стоял на ногах и дрожал. Он никогда не видел, чтобы Хаммер был так напуган.
— Не начинай, Макен.
Она ткнула в него пальцем.
— Ты ничего не знаешь о справедливости.
— Рейн…
Лиам начал говорить, не уверенный в том, что он мог и хотел сказать ей, чтобы достучаться до нее.
Покачав головой, она посмотрела сквозь них так, словно их тут и не было, и затем, сдержав всхлип, повернулась к Беку.
