Лиам надеялся, что морозный воздух охладит его кипящую ярость или зимняя красота этого места заморозит хоть на время его боль. Но присутствие Хаммера лишь подогревало его гнев. Он держал ее руку, зная, что его ""приятель"" не отпускает ее другую ладонь. И этот факт добавлял их отвратительной ситуации еще больше недоброго огня.
Обед обернулся настоящей катастрофой.
Рейн выглядела чертовски потрясающе в белом и обтягивающем мини. Судя по тому, что выбирал эту одежду не Лиам, он предположил, что в таком случае ее наряд — дело рук Хаммера.
Конечно, ведь он был совсем не против, что не участвует в принятии решения о том, что наденет на себя Рейн. Он хмыкнул.
Макен совершенно не замечал настроения своего ""друга"", ну, или ему было просто наплевать. К чести Рейн, во время обеда, она пересела к нему на колени и попыталась утешить его поцелуями. Он принял ее попытку и пару раз взял поцелуем ее рот, надеясь тем самым притушить свой гнев.
С того момента, как Рейн отправилась в постель, градус ярости Лиама повысился.
И теперь, сидя на великолепном, располагающем к продолжению беседы, диване в гостиной, он с трудом подавлял, бушующий внутри него пожар. Но тот не унимался, разгораясь с каждой минутой все сильнее от присутствия Хаммера.
Опрокидывая в себя вторую стопку скотча, он вздохнул, концентрируя свое внимание на Беке и Сете. Он очень ценил их помощь Рейн. Они посветили свое время и чуткость понимания ради общей цели — помочь девочке обрести в душе мир.
Им с Хаммером полагалось быть ее Доминатами.
Но в данный момент он чувствовал себя не Доминантом, а идиотом.
Когда его взгляд упал на Хаммера, перечисляющего достижения Рейн, Лиам почувствовал, что ярость, которая тлела внутри него весь день — дьявол, да весь прошедший месяц — превратилась в пылающее инферно, распространяющееся по его телу со скоростью света.
Безмерно гордясь тем, что Рейн превзошла их самые смелые ожидания, он должен был ""дать пять"" Макену за совместную работу. Но страх за то, что Рейн, возможно, больше никогда не будет принадлежать исключительно ему, держал в железной хватке его яйца.
Раз он мечтает о ее дальнейшем присутствии в своей жизни, объятиях и постели, ему что, придется постоянно делить ее с Хаммером? Эта тревога обрушилась на него, карающим мечом, пригвоздив к месту, на котором он сидел.
Когда Хаммер во всеуслышание рассказал о последнем признании Рейн, от злости он сжал кулаки — это была последняя капля в чаше его спокойствия.
