Только поторопись, моя мать будет здесь через час.
— Ладно.
Я уничтожила все свои следы пребывания в доме и в ванной, и к тому времени, когда добралась до сарая, солнце уже начало всходить. Джексон спал на койке. Я свернулась калачиком рядом с ним, и он инстинктивно раскрыл руки, чтобы я могла положить голову ему на грудь.
В ту ночь я спала так сладко, как никогда в жизни.
Следующим утром, когда я проснулась, Джекса уже не было рядом. Слава богу, месячные закончились, а Джекс оставил мне миску с сухим завтраком Cheerios и записку.
«Доброе утро, Эм. Прости за сухой завтрак. Мать Года уже несколько недель не ходила за покупками. Я поехал в школу на ее машине. Она в доме с каким-то мужиком, так что сиди тихо. И прости меня за вчерашнюю ночь. Я не должен был все это на тебя сваливать. Младший — только моя проблема, не твоя. С наркотиками я покончил. Буду дома около половины четвертого. Люблю тебя.»
Я взглянула на стопку книг на маленьком столике, а затем на черный дневник в кожаном переплете, лежавший под медным подсвечником.
Я потянулась к нему дрожащей рукой. Взяв, я прижала его к груди. Мой пятнадцатилетний мозг невероятно сильно желал открыть дневник, но сердце не позволяло мне так неуважительно отнестись к Джексону. Прижимая блокнот к себе, я смотрела в маленькое окошко сарая на линию деревьев и думала о нашей жизни до сих пор. Я пыталась предугадать, чем закончится эта история или даже что с нами будет завтра, но не смогла. Мы были просто детьми.
Я услышала шаги снаружи сарая и тихий свист Джекса, поэтому побежала к двери и распахнула ее.
— Добро пожаловать домой, дорогой.
Джекс дерзко ухмылялся. Он поднял лист бумаги с большим плюсом, выведенным красными чернилами.
— Бум! На отлично сдал экзамен по Всемирной истории.
Я обняла его за шею.
— Как ты стал таким умным?
— Каналы по истории.
— Точно, у тебя же есть кабельное, — прошептала я ему в ухо.
— Ты так говоришь, будто это что-то сексуальное.
— Это сексуально для десятилетнего ботаника.
— Нам больше не десять.
— Это точно, — ответила я, а затем мы начали целоваться. Потянувшись к краю его футболки, я стянула ее через голову.
Он сбросил обувь, руками пробираясь мне под свитер и поглаживая спину. Подвел меня к койке, сел, а затем потянул на себя, чтобы я могла оседлать его.
— Сними это, — приказал он, дергая за мое платье-свитер. Я сделала, что он просил, и его рот мгновенно оказался на мне, целуя дорожку от шеи до груди. Он легко расстегнул мой лифчик.
