Оно было сродни подозрительности, и…
– Я Уислдаун, – выпалила Пенелопа, потому что если бы подождала еще немного, то у нее взорвался бы мозг.
А Элоиза ответила:
– Я знаю.
Пенелопа опустилась на ближайшую твердую поверхность, которая оказалась столом.
– Ты знаешь.
Элоиза пожала плечами.
– Знаю.
– Откуда?
– Гиацинта мне рассказала.
– Что? – Это был Колин, который, казалось, чуть не задохнулся от гнева. Или, что ближе к истине, готов был удушить Гиацинту.
– Я уверена, что она за дверью, – кивнув, прошептала Элоиза.
– Если тебе нужно…"
"Но Колин уже был в шаге от нее и рывком распахивал дверь маленькой гостиной. Разумеется, его младшая сестрица тут же ввалилась в комнату.
– Гиацинта! – пожурила ее Пенелопа.
– О, прошу тебя! – резко ответила та, поправляя юбки. – Ты же не думаешь, что я подслушивала, правда? Ты же знаешь, что я выше этого.
– Я сверну тебе шею, – процедил Колин. – Мы же заключили сделку!
– Как оказалось, мне не очень-то и нужны эти двадцать фунтов, – пожала плечами Гиацинта.
– Я уже отдал тебе десять.
– Знаю, – с веселой улыбкой откликнулась плутовка.
– Гиацинта! – воскликнула Элоиза.
– Что вовсе не означает, – скромно добавила та, – что я не нуждалась в других десяти фунтах.
– Она рассказала мне вчера вечером, – пояснила Элоиза, чьи глаза опасно сузились, – но лишь после того, как намекнула, что знает, кто такая леди Уислдаун, и что, в сущности, об этом известно всему светскому обществу, однако мне раскрытие ее личности будет стоить двадцать пять фунтов.
– А тебе не пришло в голову, – поинтересовалась Пенелопа, – что если об этом знает весь высший свет, то тебе достаточно спросить любого из его представителей?
– В моей спальне в два часа ночи, кроме нее, никого не было, – огрызнулась Элоиза.
– Я подумываю купить шляпку, – задумчиво произнесла Гиацинта. – Или, может быть, пони.
Старшая сестра окинула ее раздраженным взглядом, а потом повернулась к Пенелопе.
– Ты действительно Уислдаун?
– Да, – признала Пенелопа. – Вернее…
Она посмотрела на Колина, не уверенная, почему так поступает.
Возможно, из-за того, что очень сильно его любит, а он так хорошо ее знает, и, увидев дрожащую улыбку жены, улыбнется ей в ответ, как бы ни был зол на Гиацинту.
Так и произошло. Каким-то образом он понял, что ей необходимо. И всегда понимал.
Пенелопа повернулась к Элоизе и поправилась:
– Я была ею, но теперь вышла в отставку.
Но об этом Элоиза, разумеется, уже знала. Письмо об отставке леди У.
