– О чем ты думаешь?
– Ты уверена, что мы не можем сказать ей об этом в день ее свадьбы?
– Колин…
– Потому что, если мы промолчим, она точно узнает об этом от кого-то еще, а это нечестно, так как мы не увидим ее лица в этот момент.
– Колин, нет.
– После всего пережитого разве тебе не кажется, что ты заслуживаешь увидеть ее реакцию?
– Нет, – медленно выговорила Пенелопа. – Нет. Нет, мне не кажется."
"– О, ты слишком дешево себя продаешь, моя дорогая, – ответил он, благосклонно улыбаясь супруге. – И к тому же, подумай об Элоизе.
– Я только этим и занималась с самого утра.
Колин покачал головой.
– Она будет убита. Услышать ужасную правду от совершенно незнакомого человека.
– Вовсе не ужасную, – возразила Пенелопа. – И откуда ты знаешь, что это окажется совершенно незнакомый человек?
– Вся моя семья поклялась молчать. Кого еще Элоиза знает в этой богом забытой глуши?
– А мне нравится Глостершир, – заявила Пенелопа, очаровательно стиснув зубы. – Я считаю его восхитительным.
– Да, – спокойно произнес Колин, отмечая про себя ее нахмуренные брови, сжатые губы и сузившиеся глаза.
– Ты выглядишь на редкость восхищенной.
– Не ты ли настаивал, чтобы мы сохраняли тайну как можно дольше? Столько, сколько это вообще в человеческих силах.
– Не в буквальном же смысле, – ответил Колин. – Этот человек, – он указал на себя, хотя необходимости в том не было, – считает, что хранить молчание уже просто невозможно.
– Не могу поверить, что ты передумал.
Он пожал плечами.
– Разве это не мужская прерогатива?
Услышав подобное, Пенелопа открыла рот, и Колин вдруг захотел, чтобы найденный им уголок оказался не только спокойным, но и уединенным, потому что, сознательно или нет, его жена просто молила о поцелуях.
Однако он был терпеливым мужчиной, и их по-прежнему ожидала уютная комната, снятая на постоялом дворе, и он все еще предполагал вволю поозорничать здесь, на свадьбе.
– О, Пенелопа, – хрипло начал он, наклонившись ниже, чем позволяли приличия даже по отношению к собственной жене, – неужели ты не хочешь поразвлечься?
Его супруга стала пунцовой.
– Не здесь же!
Колин громко рассмеялся.
– Я не это имела в виду, – прошептала Пенелопа.
– Вообще-то я тоже, – ответил Колин, будучи совершенно не в состоянии убрать улыбку с лица, – но мне нравится, что тебе это так быстро пришло в голову. – Он притворился, что осматривает комнату. – Как ты думаешь, когда можно будет вежливо откланяться?
– Точно не сейчас.
Он сделал вид, что размышляет.
