Элоиза все еще стояла в дверях, в добрых десяти футах позади нее. На лице у невесты застыло странное выражение, которое Пенелопа не могла понять, поэтому она молча ждала, но подруга так и не заговорила."
"– Элоиза? – тихо позвала она, поскольку казалось, что та желала что-то сказать, но не была уверена, как это сделать. Или, что вероятнее, не знала, что именно сказать.
И тогда…
– Я сожалею, – выпалила Элоиза. Слова сорвались с губ с невероятной даже для нее скоростью.
– Ты сожалеешь? – переспросила Пенелопа вне себя от изумления.
Она не слишком долго размышляла о том, что Элоиза могла бы произнести в это мгновение, но извинение точно не стояло во главе списка. – О чем?
– О том, что у меня были от тебя секреты. Я дурно поступила.
Пенелопа сглотнула. Боже праведный.
– Простишь меня? – голос Элоизы был тихим, но в глазах застыла настойчивость, и Пенелопа почувствовала себя худшей из обманщиц.
– Разумеется. – Она запнулась. – Мне нечего прощать.
По сравнению с ее собственными тайнами, молчание Элоизы – ничто.
– Мне следовало рассказать тебе о своей переписке с сэром Филиппом. Не знаю, почему не сделала этого с самого начала, – продолжила невеста. – Но позже, когда вы с Колином влюбились друг в друга… Я подумала… Наверное, я хотела чего-то, что принадлежало бы только мне.
Пенелопа кивнула. Она прекрасно понимала это желание иметь нечто свое.
Элоиза издала нервный смешок.
– А теперь взгляни на меня.
Пенелопа осмотрела подругу.
– Ты прекрасно выглядишь.
И она не лгала.
Назвать Элоизу безмятежной невестой язык не поворачивался, но она была ослепительна, и Пенелопа почувствовала, что ее волнения постепенно рассеиваются и, наконец, исчезают. Все будет хорошо. Неизвестно, испытает ли Элоиза такое же, как она, Пенелопа, супружеское блаженство, но, по крайней мере, подруга будет счастлива и довольна.
И кто она такая, чтобы утверждать, что новобрачные не влюбятся друг в друга до безумия? Случаются и более странные вещи.
Пенелопа взяла подругу под руку, и они направились в холл.
Снизу раздался голос Вайолет, достигший невиданной доселе громкости.
– Я так полагаю, твоя мать хочет, чтобы мы поторопились, – прошептала Пенелопа.
– Элои-и-и-и-и-и-иза! – Вайолет уже просто орала. – СЕЙЧАС ЖЕ!
Элоиза вздернула брови и скосила взгляд на лучшую подругу.
– Что заставляет тебя так думать?
Однако они так и не прибавили шагу. Рука об руку подруги неторопливо спускались в холл, как будто шли по церковному проходу.
