Слишком обыкновенное, чтобы быть подлинным, тебе так не кажется?
— А ты не находишь, что для этого утверждения недостаточно доказательств?
— За исключением того, что, когда я связался с твоей подругой, миссис Джоб и расширил твою же забавную историю, добавив деталь о матери, ищущей свою дочь, отвернувшуюся от верования амишей, я смог узнать, что наш Уильям Джонсон попал на видеозапись. С помощью незначительного мягкого убеждения миссис Джоб отправила мне по электронной почте изображение этого мужчины.
— И что?
— Это оказался Дана Данвуди, наш покойный адвокат.
— Боже. Тебе пришлось потрудиться, — Констанс приостановилась. — Когда он успел посетить библиотеку?
— Три недели назад.
— Он не мог знать о скрытой камере видеонаблюдения, — произнесла Констанс, больше для себя, чем для Пендергаста. Затем она взглянула на агента ФБР. — Но какая связь между ним, историком и этой потерянной колонией ведьм?
— Этого я не могу сказать. А пока, Констанс, позволь мне показать тебе это, — из своего портмоне Пендергаст достал пачку фотографий и карту.
— Подойди сюда, если хочешь.
Констанс поднялась со стула и села рядом с ним на кровать, смотря через его плечо. В комнате стало теплее, и она почувствовала, как в шее усилился кровоток. Она уловила слабый запах его бальзама после бритья «Флорис № 89», и заставила себя сосредоточиться на фотографии.
— Мой Бог! — она в изумлении смотрела на нее. — Что это?
— Предмет, который я извлек из-под двух футов земли в центре Квинкунса в старом поселении ведьм — в том самом, которое Саттер назвал «Новым Салемом».
— Какая нелепость. И на нем нанесен знак Моракса. Это... подлинник?
— Кажется, что да. Конечно, он был закопан много веков назад. Вот здесь он находится непосредственно на месте, а вот еще один его снимок, — он перелистнул изображение, — а здесь карта колонии ведьм с указанием места. Я также обнаружил три медальона, закопанных в точках Квинкунса. Я временно поместил их все в сейф здесь, в городе, в качестве меры предосторожности.
Констанс наблюдала, как он перебирает фотографии. Он вытащил одну из них, на которой был изображен искореженный, грубо отлитый медный медальон с нанесенным на нем знаком.
— Знак Форраса, — сказала она.
Еще одна фотография.
— Знак Андреальфа.
Другие фотографии.
— Знаки Шакса и Скокс. Все символы относятся к Печатям Тибейна. Кстати говоря, упомянутая викканка сказала, что слово «bane» помимо прочего, означает «яд».
