– Я жену полюбил, она из моего сердца Вику вытеснила. Слышал, что Федорова зажигает не по-детски, но ко мне это больше не относилось. Я ею переболел, как корью, иммунитет стойкий приобрел. Ничего в душе не вибрировало, когда ее имя слышал. Умерла старая любовь, новая возникла. И Вика про меня забыла, последние пятнадцать лет мы друг друга ни с днем рождения, ни с Новым годом не поздравляли. И вдруг она мне позвонила, сказала: «Нужно поговорить». Мы встретились в кафе, народу там полно было.
Вика без предисловий потребовала дать ей охренительную сумму денег, просто так, в подарок!
Я засмеялся.
«Для начала у меня и сотой части этих бабок нет. И с какого перепугу я должен такие презенты делать?»
Она прищурилась и как закричит:
«Люди! Он женщину задушил! Я видела!»
Народ к нам повернулся, я из зала выбежал, она за мной.
«Не дашь бабки? Пеняй на себя. Все правду узнают! «Желтухе» расскажу, по телевидению выступлю».
Михаил потер рукой затылок, потом жалобно сказал:
– Понимаете, она без башни была.
Уж я‑то Вику отлично знал. Если ей чего надо, с небоскреба прыгнет, а своего добьется. Заорала же в харчевне! Не смутилась, не испугалась.
Я ей сказал:
«Давай спокойно в машине поговорим, как друзья».
Влез к ней в «Порше», Федорова из бардачка пакетик вытащила, кокаин занюхала и улыбается:
«Ну? Завтра денежки принесешь?»
И я понял, Вика – наркоманка, а это полный трындец. Надо что-то делать.
Михаил закашлялся.
– Боже, что ты придумал? – прошептала Мария Ивановна. – Сыночек?!
Младший Демидов закрыл глаза."
"– Когда Марфа попала в реанимацию, – сказала я, – мне пришло в голову, что медальон, который девочки взяли без спроса, был отравлен. Но потом, поговорив с разными людьми и узнав, что случилось много лет назад в подъезде, я сообразила, что украшение ни при чем. Это совпадение, подвеска болталась на ошейнике йорка, потом побывала в руках Марфы, Кати, на шее Вики… Но ведь я тоже ее трогала, и ничего.
Может, конечно, у меня мощная иммунная система, но дело не в этом. Геннадий и Борис Константинович зарыли коробочку с порошком на огороде под кривой яблоней. Но ведь Миша в то время жил у бабушки. Так?
Младший сын Демидовой молчал.
Я повернулась к Геннадию Борисовичу.
– Навряд ли вы зарывали шкатулку днем?
– Ночью яму рыли, – кивнул бизнесмен, – с фонарями.
Виктор посмотрел на Михаила.
