Когда молчание стало тягостным, Мария Ивановна хриплым голосом спросила:
– Миша?
Младший сын отвернулся к жене.
– Ну и ну, – пробормотала Флора, – ну и ну.
Геннадий Борисович ослабил галстук.
– Я все годы считал себя убийцей Лауры. Она мне снилась. Аффект быстро прошел, уже на следующий день мне стало плохо. Я изнасиловал и убил женщину! Кукасян дрянь, явилась к нам в дом, вела себя мерзко, соблазнила нашего отца, хотела разбить семью. Но кто дал мне право отнимать у нее жизнь? Кто? Я мучился. Очень. На самом деле не мог войти в подъезд.
И оказывается… это не я… а ты! Ты все знал про меня с Лаурой и молчал? Ни разу не шепнул: «Брат, успокойся. Ты ее изнасиловал, ножом ударил, но не убил! Ее я прикончил!» Как ты мог?
Демидов встал и подошел ко мне.
– Вы меня недавно спросили, не душил ли я Лауру? Уже знали правду. Хотели дать Мишке шанс признаться? Почему мне следователь не сказал, что Кукасян задушили? Я бы тогда понял, что ни при чем. Да, насиловал, да, ножом бил, но за шею не хватал. Почему все так вышло? За что?
– Я это сделал ради тебя, – прошептал Михаил.
– Испугался, что баба в милицию побежит и тебя посадят. Ни о чем не думал, убивать не собирался, просто хотел, чтобы она замолчала. Не говорила безостановочно: «Милиция, милиция, позовите милицию, идите в милицию». И все уладилось. Посадили психа.
В комнате опять стало тихо.
– Постойте, – пробормотала Мария Ивановна. – Миша, только что Флора рассказала, что ваш брак устроила Виктория. Ты хотел создать Дом моды, Гена тебе денег не дал, а Федорова сделала заманчивое предложение: женись на Флоре, узаконь ее ребенка и получишь необходимую сумму на бизнес.
Это правда?
– Да, – выдавил из себя сын.
– Но ты уже был не мальчик, – продолжала мать, – взрослый человек. Никак в толк не возьму. Ты с ней общался? С этой девкой?
Миша опустил голову.
– Я обожал ее. Она была лучшей. Веселая, красивая, умная, никого и ничего не боялась. Жила как хотела. Она меня тоже любила, но потом удачно вышла замуж и сказала: «Теперь мы только друзья.
Надоело, наелась я секса с тобой». И мы стали хорошими друзьями.
– …! – выругалась Мария Ивановна.
– Во дает! – разинула рот Флора. – Вон какие слова знает. Чего тогда вы, свекровь дорогая, кривились, если я кого дурой обзывала? Сами похлеще выражаться способны.
– Заткнись, – велел Геннадий.
Флора встала, подбоченилась, но вдруг села назад в кресло и замолчала.
– Вика меня с Флоркой свела, и у меня счастливая семейная жизнь началась, – шептал Миша.
