Володя, тот самый врач с Севера, который тело шаманки в Москву привез, частенько к нам прилетал по просьбе Войкова. Он кровь у жителей городка брал и другие анализы. Мотался с контейнерами туда-сюда. Денег у него было мало, билет до Москвы и назад в кругленькую сумму обходился. Леонид Аркадьевич, наш директор, финансировать его полеты отказался. Он Войкова недолюбливал, завидовал ему. Кто хозяин НИИ? Он! А кого на все международные конференции, симпозиумы зовут? Степана! У Леонида раз в три года статья в соавторстве с аспирантом выходит, и все знают, что работу ученик написал.
А Степан Ильич каждый год монографию выпускает. Вот Леня и совал палки в колеса заведующему лабораторией. Надо тебе билеты оплатить мужику, который материалы для исследований везет? А в бюджете нет статьи «Транспортные расходы курьера». И формально Леонид Аркадьевич был прав, нельзя его во враждебности обвинить, наука наукой, а деньги считать надо. Кроме того, Володе еще где-то жить надо день-другой, которые он в Москве до отправки назад кантуется.
Степан Ильич из своего кармана ему билет на самолет оплачивал, а на гостиницу у него уже не хватало. Самому на жизнь почти ничего не оставалось. Пару раз Володя в лаборатории спать оставался, потом его охрана засекла, директору доложили, тот заявил:
– Здесь научное заведение, а не ночлежка.
И тогда сотрудники лаборатории на общем собрании решили, что будут от своей зарплаты часть Степану Ильичу отдавать, чтобы не он один Владимиру проездные документы приобретал, и стали врача у себя дома по очереди селить.
График составили, когда у кого сибиряк ночует. Энтузиасты все были, горели на работе, хотели вирус найти. Один Борис был равнодушный, но помочь не отказался, принимал у себя Владимира несколько раз, тот у Демидова ночевал.
Кирова сложила руки на груди.
– И вдруг! Прикатывает ко мне Маша, жена Бориса. Я ее знала, она к нам на новогодние вечера всегда приходила, мальчиков, пока маленькие были, на елку приводила, а когда они подросли, стали в мероприятиях для взрослых участвовать.
Спокойная, разумная женщина. Но в тот раз у нее в глазах молнии сверкали! Хлобысь мне на стол заявление. А в нем написало, что Лаура Кукасян разрушает ее семью, сиротит детей, примите меры по отношению к развратнице."
"– Серьезное дело по советским временам, – вздохнула я. – Если бы скандал разгорелся, начальству здорово досталось бы от вышестоящего руководства.
– И не говорите, – махнула рукой Виктория Ивановна. – Такой шухер поднялся бы. Я аж растерялась.
