Господь ее накажет за это! И что она в нем нашла? Ни рожи, ни кожи, тихоня, аккуратный исполнитель, что ему скажут, то и делает, полный ноль в науке.
Виктория Ивановна взяла булочку.
– Бухгалтерша правду говорила. Борис был незаметный, чистенький такой. Рубашка отглажена, ботинки сверкают. Звезд с неба не хватал, но кандидатскую защитил успешно, никаких замечаний не имел, на работу не опаздывал, часто оказывался на Доске почета. Туда вешали фото не тех, кто науку вперед двигал, а тех, кто дисциплину не нарушал, не пил, не курил, ни в одном скандале не был замечен.
О нем даже не сплетничали, потому что сказать было нечего. Жил с женой и двумя сыновьями. Когда у нас строительство кооперативного дома затеялось, заявления на квартиры многие служащие подали. Жилищная комиссия на заседании начала народ отсеивать. Этому не разрешили членом ЖСК стать – алкоголик, той отказали, потому что живет у мужа в просторной трешке, просто у матери в коммуналке прописана, прикидывается бедненькой. А по кандидатуре Демидова ни одного возражения не было: отличный работник, они с супругой живут вместе с его матерью, площади на пятерых мало.
Бориса первым приняли. И вдруг! Соня мне про его шуры-муры с Кукасян рассказала.
Виктория Ивановна вытерла руки салфеткой.
– Почему меня много лет подряд председателем месткома выбирали? Потому что я всегда старалась решить вопросы деликатно, с глазу на глаз. Если бы стены моего кабинета говорить начали, Шекспир мог бы новое собрание сочинений написать.
Но за порог, как сейчас говорят, офиса ничего не вытекало.
Я Борю вызвала и откровенный разговор повела:
– Вас с Лаурой видели в архиве. Понимаю, она красавица, но ты о жене подумай, о детях, о квартире вспомни. Пойдут сплетни, не дай бог, кто заявление в партком о твоем моральном разложении накатает, может вопрос о твоем исключении из ЖСК встать.
А он в ответ:
– Я Машу люблю, с другими бабами не сплю. Все дело в квартире. Не знаю, кто вам это вранье принес, но уверен: ему отказали в жилье.
Мерзавец надеется, что меня выгонят и его в ЖСК примут.
Кирова отхлебнула чаю.
– И я ему поверила. Соня-то очень в члены ЖСК стремилась, да ее турнули. Сказали: «У нас семейные с малышами по коммуналкам маются, а ты безмужняя-бездетная с матерью в просторной двушке живешь, иди отсюда». Софья давай плакать: «Личной жизни из‑за мамы нет». Но это никого не волновало.
А Степан Ильич именно в это время совсем близко к открытию вируса подошел.
