Но она еще так молода. Мне повезло, что я знал его почти двадцать два года. Ей всего десять.
Мэриан встречает мой взгляд, уголки ее рта поднимаются в грустной улыбке. Мое сердце разрывается. Я крепче сжимаю руку Дианы.
Беккет здесь, и несколько парней из команды. Даже тренер Дженсен приехал. Он здесь со своей женой Айрис; я видел, как они долго разговаривали с мамой. Много друзей из старшей школы тоже пришли, и одна знакомая сейчас направляется ко мне.
Грустные глаза Линси наполняются сочувствием, когда она подходит к нам.
— Линди, — говорит она.
Диана отпускает мою руку, и я шагаю вперед, чтобы обнять свою бывшую девушку.
Она прижимает свою щеку к моей и шепчет: — Мне так жаль. Я так любила твоего отца.
— Я знаю. Спасибо, что пришла, — отвечаю я. После того как я отпускаю её, она кивает Диане. — Диана. Привет.
— Привет, — отвечает Диана.
Не неловко или что-то в этом роде. Просто депрессивно. Все это депрессивно. Поэтому, когда мама спрашивает, можно ли поговорить со мной наедине, я рад возможности.
Только она ведет меня в кабинет, который кажется камерой пыток.
Везде, куда я ни гляну, вижу папу. Вижу семейные фотографии. Вижу его книги. Вижу те картонные коробки, которые он перебирал на День благодарения.
— Он не просто чистил чердак, не так ли? — Спрашиваю я тихо.
Мама качает головой. — Нет. Он искал свои самые важные вещи, чтобы отдать тебе и твоей сестре.
Слезы почти перехватывают мне дыхание. Следующее, что я замечаю, мама крепко обнимает меня, её руки обвивают мою талию.
Эта утрата… глубокая. Я никогда не испытывал ничего подобного. Эта зияющая дыра в груди, как будто кто-то вырвал то, что составляет мою суть, кусок меня, и оставил только боль и пустоту на его месте.
— Все хорошо, детка, — говорит она.
— Нет, не все хорошо. Его нет.
— Я знаю.
— Так как это может быть хорошо?
— Это должно быть. В противном случае я утону, — шепчет она.
Впервые за несколько дней я внимательно смотрю на нее. Я так переживал за себя, за Мэриан, и за папу, лежащего в больничной постели, что не замечал по-настоящему свою маму.
Теперь я понимаю, как она полностью разрушена.
— Ты не в порядке, — говорю я. Я беру её за руку и веду к одному из кресел, заставляя её сесть.
— Нет, — признает она. — Я не в порядке. Он был моей любовью со школы. — Ее голос срывается. — Что нам теперь делать, Шейн? Как я должна жить без него?
Я тянусь к ней, но она спотыкается и идет к его столу.
— Как я могу жить в этом доме? — Она машет руками вокруг.
