Было утро, и мы сидели в его палате, смотрели телевизор, я в кресле, Мэриан прижалась к его груди. Мама была внизу в кафе, занимаясь работой на ноутбуке, когда папа вдруг сказал Мэриан: — Почему бы тебе не сходить за мамой и не привести её сюда? Давайте проведем немного времени вместе, все четверо.
Мэриан убежала, вернулась с мамой, и через пятнадцать минут его не стало.
Я думаю, он, наверное, знал.
Теперь мы дома в Хартсонге. Здесь полно людей, пожеланий и горя, которые висят в воздухе, как густой дым. Изредка раздается всхлипывание, прерывающее мягкий шум разговоров.
В углу гостиной стоит стол, накрытый цветами и венками, с большой черно-белой фотографией моего отца. Я не могу на нее смотреть, не расплакавшись, поэтому держусь подальше от этой части комнаты.
Погребение было только для близких родственников. Папа похоронен в Берлингтоне рядом с его родителями. Они тоже умерли молодыми; я осознал это, когда был на кладбище, глядя на их надгробия. Дедушка умер в начале шестидесятых, бабушка в середине пятидесятых.
Оба скончались от сердечного приступа. А папе достался, черт возьми, рак, который даже не был в его семье. Вселенная имеет странное чувство юмора."
"Диана ждала нас дома, когда мы вернулись из Берлингтона. Она пришла пораньше, чтобы помочь родителям мамы подготовить дом для поминок. Теперь она рядом со мной, в черном платье до колен, с тревогой разглядывая мое лицо.
— Что? О, все нормально.
Я оглядываюсь, задаваясь вопросом, как долго нам нужно быть здесь, как долго эти люди будут в моем доме, подходя ко мне с печальными лицами и стандартными соболезнованиями.
Везде лица, некоторые знакомые, другие нет, все сливается в мозаику горя.
Я стараюсь оставаться спокойным и собранным, но на шее пот. Я теряю фокус в комнате. Я просто хочу уйти, прежде чем меня вовлекут в разговор с каким-то далеким родственником, которого не видели годами, рассказывающим, как ему жаль, что у меня больше нет отца. Все медленно исчезает, пока голос не возвращает меня к реальности.
— Шейн. Ты не выглядишь нормально.
— Я не хочу быть здесь, — шепчу я Диане.
— Я знаю, — она берет меня за руку и сжимает.
Мама стоит у стола с закусками с сестрой-близнецом, моей тетей Эшли. Ее глаза красные от слез, которые она пролила на погребении. Она держит платок, невольно протирая лицо, пока люди подходят, чтобы выразить последние почести.
По другую сторону комнаты Джиджи и Райдер разговаривают с моей сестрой.
Боже, моя сестра. Она потеряла своего папу. Мы оба потеряли.
