Заранее предупреждаю, что буду пользоваться твоими духами и носить твое черное платье, пока ты будешь отсутствовать.
Я обнимаю ее.
— Я разрешаю тебе пользоваться моими духами и носить мою одежду.
Она ухмыляется.
— Это может скрасить твое отсутствие.
Я смеюсь на ее слова.
— Знаешь, мне вчера было так грустно, когда я поняла, что причинила тебе боль и ты сердишься на меня.
— Ты действительно причинила мне боль, я злилась на тебя, но теперь все нормально. Это была моя вина. Я была настолько глупой, надеясь на что-то с ним все это время, хотя с первого же раза было совершенно ясно, что для него я никто.
К тому же, ты пыталась оградить меня таким образом. Я знаю, что ты не хотела меня как-то обидеть.
— Нет, — искренне отвечаю я, — по собственной воле я не наврежу тебе, даже за все блага мира.
— Да. Я знаю это. Я просто завидовала тебе, и до сих пор завидую, если уж быть честной.
— У тебя все будет в порядке?
— Конечно. Мне просто нужно свыкнуться окончательно с той мыслью, что он не хочет меня.
Может все к лучшему. Я должна двигаться дальше, — она улыбается. — Да, переживу все, это действительно хорошо для меня. В один прекрасный день я оглянусь назад и с благодарностью приму то, что случилось.
* * *
Стелла предлагает отменить двух клиентов и поехать со мной в аэропорт, но я отказываюсь.
— Прощание здесь будет точно таким же, как и в Хитроу. В любом случае, я скоро вернусь.
Мы попрощались на улице перед домом. Я оборачиваюсь и смотрю из окна такси, пока отъезжаю.
Стелла выглядит одинокой и несчастной, такси поворачивает за угол, а я продолжаю смотреть в окно невидящим взглядом. Сейчас обычный серый английский полдень, время ланча, и хотя Стелла и я все время жаловались на эту серость, мне грустно покидать эту страну. Мне тяжело дается путь в аэропорт, поскольку в голове копошатся множество непонятных мыслей."
"В аэропорту становится полегче, особенно, когда я прохожу таможенный контроль, как только сажусь в самолет, у меня опять зарождается тревога.
Я стараюсь не спать в течение всего полета. Женщина рядом со мной храпит, как боров, поэтому мне приходится воспользоваться берушами, закрыв глаза, я вспоминаю Дейзи. Помню, как в детстве она умоляла меня сделать ей колье из маргариток, которое ей было так дорого, что она продолжала его носить, даже когда цветы сморщились, засохли и стали совсем некрасивыми.
Я вспоминаю, что уже тогда, будучи маленькой, она настолько отличалась от меня.
