Он сел как можно ближе к краю, надеясь, что чувство страха отвлечёт его от тревожных мыслей, и окинул взглядом открывающийся вид.
Эндрю опустился рядом и протянул ему что-то. Нейл посмотрел, но не сразу понял, что ему предлагали. В автосалоне Миниярду выдали два комплекта ключей от новой машины, и теперь Эндрю отдавал один из них Нейлу. Джостен замешкался, и Эндрю уронил их прямо на бетонное покрытие между ними.
— Как же ты всё усложняешь, — протянул Эндрю. — Это просто ключ.
— Ты приёмный ребёнок, — качнул головой Нейл, — поэтому не хуже меня понимаешь, что это не просто ключ.
Нейл не стал его поднимать, он приложил к ключу два пальца, лёгким прикосновением изучая резьбу нового подарка.
— У меня всегда было достаточно денег, чтобы жить в уюте и комфорте, но в приличных заведениях обычно задают слишком много вопросов. Все эти проверки личных данных, кредитных выписок, чеков, тех вещей, которые я не могу предоставить, не наследив при этом. Я бродяжничал в Милпорте. До этого неделями жил в паршивых дешёвых гостиницах или взламывал чужие машины, чтобы переночевать, или искал места, где можно платить из-под полы.
Нейл на секунду замолчал и продолжил:
— Приходилось постоянно бежать. — Он перевернул ключ в ладони, пальцами вжимая холодный металл в кожу. Нейл так часто крутил в руках ключи от дома Эндрю, что уже успел наизусть выучить каждую их впадину и зазубрину. — Приходилось постоянно врать, прятаться, исчезать. Я никогда нигде не задерживался и ничего не называл своим. Но тренер дал мне ключи от стадиона, а ты предложил мне остаться.
Ты дал мне ключ от места, которое сам называешь домом.
Нейл крепко сжал руку, представляя отпечаток, который новый ключ оставит на коже ладони, и поднял взгляд на Эндрю.
— У меня не было дома с тех пор, как умерли родители.
Эндрю ткнул пальцем в щёку Нейла, разворачивая его голову в другую сторону.
— Не смотри на меня так. Я не ответ на твои вопросы, и пиздец как уверен, что ты – не ответ на мои.
— Я не ищу ответов. Я просто хочу…
Нейл беспомощно взмахнул руками, будучи не в силах закончить мысль.
Он не знал, чего хочет; он не понимал, что ему нужно. Последние двадцать четыре часа он варился в каком-то непередаваемом пиздеце и до сих пор не мог прийти в себя. Он не знал, как унять эту боль или как заставить голос, упорно шепчущий – нечестно – замолчать.
— Я устал быть никем, — признался Нейл."
"Раньше он уже видел этот взгляд Эндрю, когда тот впервые потребовал правду в гостиной Ваймака прошлым летом.
