— Я знаю, что ты здесь, ма, — пробормотала я, сосредоточив взгляд на двери моей ванной комнаты. — Никогда не думал, что это не так.
— Я поговорила с папой о том, что случилось с Шэннон, — мягко добавила она, сжимая мое плечо. — Я знаю, ты, должно быть, сейчас в замешательстве.
Я тяжело вздохнул. — Это один из способов выразить это.
— Это нормально чувствовать себя неуравновешенным из-за этого.
— Я больше не знаю, что я чувствую, — пробормотала я, пощипывая переносицу. — Все просто… зашкаливает. — Опустив голову, я сделал несколько успокаивающих вдохов, задаваясь вопросом, как, черт возьми, моя жизнь пошла по этому гребаному пути.
— Я чувствую, что тону в их боли, ма, — хрипло признался. Мне кажется, что я тону в ней.
— Ты умный мальчик, Джонни, но ты эмоционально не готов справиться с тем, чему подвергся сегодня вечером, и это нормально.
— Во всем этом нет ничего хорошего, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Взрослый мужчина избивает свою дочь до полусмерти, годы терроризирует ее, кладет на больничную койку и просто ускользает, чтобы спрятаться? — Я в отчаянии всплеснул руками.
— Как ты думаешь, Шэннон эмоционально подготовлена, чтобы справиться с этим? Потому что я, честно говоря, не понимаю, как. — Я откинул голову назад, расстроенный больше, чем мог справиться. — Я не понимаю, ма, — прошипел я, чувствуя, как во мне снова поднимается гнев. — Я не понимаю, как мужчина мог так поступить со своим ребенком.. — Я сжал челюсти и вдохнул через нос, больше всего на свете сейчас мне нужно было сохранять хладнокровие.
— Как кто-то мог так поступить с ней.
— Иногда люди совершают ужасные и необъяснимые поступки, любимый, — тихо ответила мама. — Нет разумного способа понять безумие, любимый, так что не своди себя с ума, пытаясь это сделать.
— Но я просто…
— Она тебе небезразлична? — Мягко вмешалась мама. — Мы знаем, Джонни, милый.
— Месяцы, ма, — выдавил я, чувствуя беспокойство. — Я знаю Шэннон месяцы, и зная, что каждый день из этих месяцев она возвращалась домой из школы к этому.
. — Я покачал головой и сделал несколько глубоких, успокаивающих вдохов, прежде чем продолжить, — Я подвел ее. Я просто еще один в длинном списке людей, которые ее подвели.
— Ты не подвел ее, Джонни. Ты не знал."
"— Я знал, что что-то не так, — возразил я. — Я так и знал!
— Потому что у тебя всегда было хорошее представление о том, что правильно, а что нет, — ответила мама. — Это то, что делает тебя особенным, любимый. Ты всегда барабанил в свой собственный ритм.
