Головная боль, которую я испытывала с тех пор, как открыла глаза, усилилась до невероятных размеров, усугубляясь постоянным потоком вопросов, которые сыпались в мою сторону. Сначала полицейские, а затем Патриция, социальный работник, которая хотела, чтобы я думала о ней как о друге.
Да, конечно , она была моим другом. Я знала, что принесет мне ее дружба. Я не была настолько наивна."
"Даррен оставался в комнате все время, пока присутствовали полицейские, молчаливая сторожевая сова, следившая за моим языком, чтобы убедиться, что я ничего не напутала.
Это был не первый раз, когда я оказывалась в подобном положении, сталкиваясь с угрозой власти, когда член семьи скрывался поблизости, следя за тем, чтобы я знала, какова моя роль во всем этом. Обычно это были мои отец или мать, стоявшие рядом, чтобы убедиться, что я не забываю о своих ""П"" и ""К"". Сегодня это был Даррен.
Ему не нужно было беспокоиться. Я знала свою роль. Я совершенствовала ее на протяжении многих лет. Я говорила все правильные вещи, скрывала все плохое и хранила молчание в ответ на те вопросы, которые, как я знала, были вопросами с подвохом — теми, которые, как я знала, были ловушками.
Врачи и медсестры приходили и уходили из моей палаты весь день, тыча в меня пальцем и задавая вопросы, на которые им не нужны были ответы. Обескураженная, я сделала то, что должна была сделать, чтобы уберечь нашу мать от неприятностей, ничего так не желая, как просто остаться одной. Когда они, наконец, закончили допрашивать меня, и медсестры отказались от попыток прощупать меня, я чувствовала себя хуже, чем когда-либо за очень долгое время.
Несмотря на все это, мне запомнилось только одно, и все, о чем я могла думать, было: я надеялась, что Тадгх, Олли и Шон нашли пасхальные яйца в моей школьной сумке в пасхальное воскресенье. Я знала, что иначе у них ничего не было бы. Папа потратил деньги на детское пособие в начале месяца. Не было бы лишних денег, чтобы отложить их на яйца.
В тот вечер Джоуи не пришел навестить меня, но мама пришла.
Мое сердце упало при виде нее.
Потому что я знала, что за этим последует.
— Привет, Шэннон. — Со слезящимися глазами и покрытым пятнами лицом она подошла к моей кровати и заключила меня в объятия, прижимая к себе так, словно я была чем-то важным для нее. В каком-то смысле я знала, что это так, потому что ей нужно было заставить меня замолчать. Она нянчилась со мной, потому что боялась того, что я могла сделать.
Ей не нужно было беспокоиться.
