Ты ни дня не сталкивался с трудностями в своей титулованной жизни. Я сделал все, что мог, для своей семьи.
— За исключением правильных поступков, — выпалил я в ярости. — Ты же понимаешь, что именно поэтому у него такая большая власть над тобой, верно? — Я крепче сжал телефонную трубку. — Молчание ничего не решает для тебя и всего для него!
— Ей шестнадцать, придурок! — Джоуи проревел на другом конце провода. — Как ты думаешь, что случилось бы с Шэннон, если бы я побежал в полицию? Ее бы отправили в приют, вот что! И нужно думать не только о ней.
У меня есть три младших брата, о которых нужно заботиться.
Я открыл рот, чтобы возразить, но затем быстро остановилась.
Он был прав.
Я опустил голову. — Черт.
— Да. Черт возьми, — усмехнулся Джоуи. — Это не фильм, Кавана. Это наша жизнь. Это реально, это отстой, и ты ни черта об этом не знаешь. Мы были под опекой. Мы пережили это. Ради Бога, наш брат был.. — Он резко замолчал и прерывисто выдохнул. — Мы были в системе, мы знаем счет, поэтому, прежде чем обвинять меня в бездействии, спроси себя, почему мы предпочли бы остаться с ним, чем вернуться!
Мне потребовалось мгновение, чтобы переварить его слова, прежде чем заговорить снова.
— Ну, вот что я знаю. Я знаю, что прямо сейчас направляюсь к твоему дому, и я знаю, что если я найду его там, если он где — нибудь рядом с твоей сестрой, я принесу кучу неприятностей к порогу этого подонка…
— Ее нет дома, придурок, — взорвался Джоуи мне в ухо. — Это то, что я пытался тебе сказать.
Она в гребаной больнице!
Мое сердце замерло у меня в груди.
— Я сам отвез ее туда в субботу вечером, — выдавил он. — После того, как наш старик избил ее до полусмерти за то, что она путалась с тобой. Какой-то мудак-учитель из Томмена позвонил на дом и сообщил, что застал ее трахающейся с тобой в раздевалке, так что пошел ты обратно, Джонни Кавана. Если это на мне, то и на тебе тоже!
Линия оборвалась, а я просто сидел, оцепенев до костей, чувствуя, как миллион разных эмоций переполняют мое тело, и тупо смотрел на телефон в своих руках.
Я слышал, как мои родители быстро переговаривались друг с другом, но не мог разобрать смысла того, что они говорили. Несколько секунд спустя мой отец забрался на водительское сиденье и завел двигатель.
— Я же говорил тебе, — сказал я, не сводя глаз с его затылка, когда машина рванула с места по подъездной дорожке. — Я не лжец.
7
НЕ СЕГОДНЯ
ШЭННОН
Остаток дня я провела в состоянии едва сдерживаемой паники.
